"
"В тюрьме Консьержери только привратник Ришар и его супруга старались окружить королеву вниманием и предупредительностью и как-то смягчить бесчеловечные приказания общественного обвинителя Фукье-Тинвиля. Они выбросили из инструкции' все жестокие и бесчеловечные установления; благодаря этим людям у Марии-Антуанетты была довольно хорошая постель, они приносили ей приличную еду, старались сделать какой-нибудь сюрприз или доставить удовольствие, которые могли бы королеве понравиться. Глядя на них, и некоторые из жандармов стали выказывать сострадание, например, один из них наставлял других: ""Главное — старайтесь не говорить с ней о ее детях"".
Такое отношение к королеве тюремщиков давало надежду ее друзьям, бывшим на свободе. В частности, графиня Жансон пыталась подкупить одного капуцина, граф Мерси прислал из Брюсселя деньги, но Дантон гордо ответил, что смерть французской королевы не входит в его расчеты и что он согласен покровительствовать ей без всякого вознаграждения. 3 сентября к королеве привели некоего шевалье де Ружвиля — французского гренадера, которому разрешили преподнести ей гвоздику.
По ""делу о гвоздике"" Комитет общественного спасения решил провести дознание прямо в камере королевы, которая сначала все отрицала: никто не передавал ей никаких записок, хотя какой-то незнакомец приходил ""во время ее нервного припадка"".
После допроса Марию-Антуанету перевели в другую камеру. К этому времени она была уже так слаба и измучена, что некоторые члены Конвента даже стали надеяться, что королева умрет своей смертью. А между тем общественность требовала смертного приговора для ""подлой австриячки"", и 9 сентября якобинцы потребовали ускорить судебный процесс и исполнить приговор, которого ждала вся Франция.