100 великих узников

В Омскую крепость, окруженную валами и рвами, он прибыл 23 января 1850 года, и тут же перед ним возник полупьяный человек с багрово-свирепым лицом, одетый в армейский мундир с грязными серебряными эполетами. Плац-майор Кривцов, о котором еще в Тобольске говорили как о ""каналье, каких мало"", встретил ссыльных ""точно паук, выбежавший на бедную муху, попавшую в его паутину"". Кривцов всегда наезжал в острог пьяным и искал, кого бы выпороть. Днем он указывал на любого из заключенных, ночью же приказывал пороть всякого, кто спит не на правом боку, как он приказывал.

Обругав по своему обыкновению Ф. М. Достоевского и Дурова дураками и пьяницами, плац-майор тут же пообещал и их выпороть при первом же удобном случае. А чтобы у них не было никаких иллюзий насчет будущего, добавил: ""Теперь я — ваш царь и я — ваш бог"", и дохнул на них перегаром. Затем узников отвели в кордегардию и обрили им по полголовы, выдали двухцветные куртки с желтым тузом на спине, полушубки и шапки. В таком виде Ф. М. Достоевский вступил в каторжную казарму Омского острога.

Ветхое, со сквозными щелями помещение встретило их нестерпимым угаром небольшой чадящей печки, перемешанным с еще более нестерпимым зловонием общего ночного ушата. Они едва удержались на ногах, заскользив по жидкой грязи пола. Собрались здесь грабители, насильники, убийцы детей и отцеубийцы, фальшивомонетчики и воры — с жуткими во все лицо шрамами и язвами, измочаленными ушами, а то и вовсе без ушей; истерзанные спины наказанных шпицрутенами были багрово-синего цвета, с застрявшими в них занозами.

Все жили вместе: и разбойники по натуре, и убийцы по ремеслу, и преступники случайные, и фанатичные злодеи, и страдальцы, виновные только в том, что их образ мыслей не соответствовал убеждению властей. Днем — шум, гам, хохот, ругательства, звон цепей; ночью — азартные игры да сонный говор и бред бритых голов и клейменых лиц."

"Начальство получило ""высочайшее предписание"" содержать ""политического Достоевского без всякого снисхождения"", чтобы он ""в полном смысле был арестантом"".

Историк царской тюрьмы М. Н. Гернет писал: ""Надо поражаться, как не погиб здесь писатель. Лозунг всего тюремного управления того времени требовал делать острог местом одних только лишений и страданий"".

Ф. М. Достоевский не знал никакого ремесла, и потому его зачислили в чернорабочие.