«В рогах его яко уголь горячий были звезды видимо и в очах зелено».
Войско остановилось. Тревожно храпели кони, перекликались во внезапно наступившем полумраке воины.
Воеводы подскакали к князю.
— Не на добро это затмение, — промолвил кто-то. Полки примолкли, ожидая, что скажет Игорь. Ведь в те времена никто не сомневался, что такие события, как солнечное затмение, могут быть не чем иным, как знамением неблагоприятным. Вообще-то благоприятных знамений почти не было: для средневекового человека бог был силой карающей.
Игорь не растерялся. Он обратился к войскам:
— Братья мои и дружина! Тайны божии неисповедимы, и никто не может знать его определения. Что хочет, то творит — добро иль зло. Если захочет, он накажет и без знамения. И кто ведает — для нас это знамение или для кого еще, ведь видно затмение во всех землях и народах.
Можно только преклоняться перед здравым смыслом Игоря. Но сила предсказаний и знамений в том, что их запоминают лишь тогда, когда они сбываются.
Игорь помнил о разведке и посылал вперед разъезды. Взяли пленного. От него выведали, что половцы знают о приближении Игоревой дружины. Воеводы ратовали за возвращение — уж очень далеко ушли они от дома, вокруг была лишь пустая степь.
Игорь возвращаться отказался.
— Если теперь мы, не бившись, вернемся, — сказал он, — то стыд нам будет хуже смерти. Поедем на милость божию.
10 мая Игорь увидел с холмов за степной речкой половецкие кибитки.
Игорь был встревожен. Может быть, его тяготили предчувствия, а вернее, сказывался опыт. Поведение половцев ему не нравилось, место, где стояла лагерем его дружина, не удовлетворяло. Он приказал той же ночью отступить. Но из этого ничего не вышло: кони отряда, что гонялся за половцами, устали, им надо было отдохнуть.
Ночью лагерь спал. Неспокойно было только Игорю и опытным воеводам, которые не раз уже ходили в степь. Внутренним зрением они видели, как скачут к степной речке половецкие ханы.
На рассвете лагерь пробудился от топота тысячных отрядов. Земля гудела.