Его быстро хватились. Знали, что далеко не уйдет.
Стояла жара. Тэмучжин снял колодку и пустил ее по течению, а сам затаился в зарослях. Он был терпелив.
На счастье, первым на него наткнулся Сорган-Шира. Он велел Тэмучжину потерпеть еще, а сам крикнул, что в тростниках никого нет.
Когда стемнело, батрак отвел дрожащего Тэмучжина к себе в юрту, накормил его, но велел тут же уходить. За мальчика вступились сыновья Сорган-Ширы. Они уговорили отца подождать до рассвета и дать беглецу лошадь, иначе его догонят.
А пока его спрятали в повозку с шерстью, что стояла за юртой.
И вовремя: в юрту Сорган-Ширы пришли с обыском. Хотели разворошить повозку, но батрак сказал, разведя руками:
— Кто в такую жару там усидит? А мне потом шерсть снова укладывать.
Нукеры послушались. Ушли.
На рассвете Сорган-Шира вывел коня и показал Тэмучжину дорогу домой.
Вернувшись, Тэмучжин уговорил Хасара уйти с ним в лес. Там они скрывались несколько недель.
Потом эта история забылась. Тэмучжина простили.
Прошло три года. Тэмучжину исполнилось шестнадцать лет.
Жили они в кочевье племени, к которому принадлежала Оэлун. Жизнь была хоть и небогатой, по самые трудные годы были уже позади.
Тэмучжин всегда помнил, что у него есть невеста. Хоть и видел он ее всего несколько дней, очень давно.
И вот Тэмучжин отправляется к отцу Бортэ и просит его выполнить обещание — отдать дочь.
Тот оказался человеком слова.
Тэмучжин получил не только Бортэ, но и приданое. Мать невесты подарила ему шубу из черных соболей."
"И здесь Тэмучжин впервые проявляет себя дальновидным политиком.
Разумеется, шуба была лишь символом. Можно допустить, что у кераитского хана таких шуб было немало. Но приезжает к нему не бедный волчонок, не отщепенец. Приезжает будущий князь, наследник славы своего отца. И хан Торгул, приняв шубу и посадив юношу как равного, рядом с собой, объявляет этим всей Степи, что верен старой дружбе.
Может быть, этот жест хана объясняется еще и тем, что он сам в юности пережил то же, что и Тэмучжин. Когда Торгулу было семь лет, он попал в плен к меркитам, был рабом, и лишь через шесть лет его отец смог освободить сына. А еще через шесть лет Торгул снова попал в плен, на этот раз к татарам. И снова был рабом, пас верблюдов. На этот раз Торгул так и не дождался помощи — сам убежал.