Убедившись в истинном положении вещей, монах воскликнул:
– Как, плутовка! Ты осмеливаешься уверять меня в своей опрятности с этакой задницей! Сдается мне, что недели две не подтиралась. Видишь, в каком я тяжком положении оказался, придется мне потрудиться: раз я хочу видеть твою попку чистенькой, надо самому об этом позаботиться.
С этими словами он ставит девочку возле кровати на колени так, чтобы она лежала грудью на перине, а зад ее был приподнят, и раздвигает обеими руками половинки.
Он желает, как он выразился, присмотреться; увиденное поначалу приводит его в удивление, мало-помалу он входит в раж, высовывает язык, слизывает целые пласты, пыл его разгорается, член его поднимается, он трудится и носом, и ртом, и языком, экстаз его становится настолько велик, что он почти теряет дар речи, а сок так и просится наружу; дергая свой член, выплескивая сперму, он с таким старанием заканчивает очистку задней дыры, что я глазам своим не могла поверить – неужели только что этот зад был весь в дерьме.
Но распутник здесь не остановился: безумие это было лишь предварительным действием. Он встает, поворачивается к юному созданию своим огромным вонючим задом и приказывает сократизировать[2] его. Цели операция достигает, член у него встает снова, снова он берется за задницу моей подружки, осыпает ее поцелуями, но рассказать о том, что он проделывал, я не в силах, и рассказ этот вы сможете услышать от мадам Мартен, ибо ее дело поведать вам о проделках подобных злодеев.
Мне же, господа, чтобы избежать ваших расспросов, которые я, по вашим же правилам, не могу удовлетворить, позвольте перейти к другим эпизодам.
– Всего лишь одно слово, – вмешался герцог, – но я буду изъясняться обиняком, так что твои ответы не нарушат правил. Монах имел большое… это? И в первый ли раз Эжени…
– О да, Ваша Светлость, в первый раз, а это у монаха было таким же громадным, как и у вас.
– Ах, мать твою, – воскликнул Дюрсе.
– Что за славная сцена и как бы мне хотелось видеть ее!
– Может быть, вам будет не менее любопытен, – продолжала Дюкло, – персонаж, доставшийся мне через пару дней. Он появился передо мной, снабженный горшком, который содержал кусков десять дерьма, доставленных туда самыми разными производительницами, с которыми он был, вероятно, очень не прочь познакомиться. Мне же предстояло своими руками обмазать его всего этими благовониями.
