Он безумно любит изливаться девочкам на лицо. Но если бы он ограничивался только этим… нет же, этот развратник имеет и другие прихоти – такие опасные, что я очень боюсь…» Ее сморил сон, и она заснула, не закончив фразы, а следующий день принес другие приключения, и мы уже больше не вспоминали о былом. Мы встали рано утром и, принарядившись как можно лучше, отправились к госпоже Герэн. Особа эта жила на улице Соли в очень опрятной квартире на втором этаже, которую она снимала вместе с шестью взрослыми девушками от шестнадцати до двадцати двух лет, одна другой краше.
– Хотя девочка, как вы видите, еще мала, – сказала ей сестра, указывая на меня, – она вам хорошо послужит, я за нее ручаюсь. Она нежная, обходительная, у нее очень хороший характер, и в душе она совершенная либертинка.
Госпожа Герэн, обернувшись ко мне, спросила, решилась ли я?
– Да, мадам, я готова на все, – ответила я ей несколько вызывающим тоном, который ее весьма порадовал, – на все, чтобы заработать денег.
Нас представили нашим новым товаркам, среди которых моя сестра была уже достаточно известна и которые, питая к ней дружеские чувства, пообещали позаботиться обо мне.
Мне не пришлось оставаться там слишком долго без применения. В тот же самый вечер к нам явился один старый негоциант, закутанный в плащ с ног до головы; с ним-то госпожа Герэн и свела меня для почина. «Вот, очень кстати, – сказала она старому развратнику, представляя меня. – Вы хотели, чтобы не было волос, господин Дюкло: гарантирую вам, что у этой их нет».
«Действительно, – сказал этот старый чудак, пристально разглядывая меня, – она и впрямь совсем ребенок.