120 дней Содома, или Школа разврата

И он сдержал слово: почти полгода, по три-четыре раза на неделе, являлся он для той же самой операции, которая настолько пришлась мне по вкусу, что всякий раз я чуть ли не задыхалась от наслаждения. Впрочем, как мне показалось, сам он оставался совершенно равнодушным к проявлению моих чувств. Кто их разберет, этих причудников!

Здесь Дюрсе, воспламенившись этим рассказом, пожелал по примеру старика-аббата пососать заднюю дыру, но только не девичью. Он призывает Гиацинта, тот нравился ему больше других; он ставит его в позу, целует зад, дрочит и сосет член.

Судя по нервной дрожи, по спазмам, всегда предвещающим его излияния, можно было ожидать, что из сморщенного стручка, висящего между ног Дюрсе, вот-вот закапает сок; к тому же и рука Алины старалась над ним. Не тут-то было: финансист не был столь расточителен, у него даже и не встал. Положили переменить объект, но и Селадон не добился успеха. Отрадный звонок к ужину спас честь финансиста.

– Это не моя вина, – сказал он с улыбкой своим собратьям, – вы все видели, победа была близка, этот треклятый ужин только отсрочил ее.

Что ж, сменим предмет страсти: к битвам любви я вернусь, увенчанный Бахусом!"

"За ужином, столь же обильным, сколь и веселым, и, как повелось, разнузданным, последовали оргии с немалым числом всяких мелких безобразий. Много иссосанных ртов и задниц, но больше всего развлекала следующая забава: надо было на пари распознать девиц, лицо и грудь которых были тщательно прикрыты, по задницам.

Герцог несколько раз обманулся, но трое других так хорошо изучили тылы своих подданных, что не ошиблись ни разу. Затем отправились спать, а следующий день принес новые удовольствия и несколько новых выдумок.

День четвертый

Найдя для себя удобным и необходимым различать в любую минуту, кто именно из детей, будь то мальчик или девочка, назначен отдать свою невинность тому или иному из друзей, решили они, что с этого дня дети будут носить в волосах ленты, чей цвет указывал бы на будущего растлителя.

Итак, герцог выбрал себе розовый и зеленый цвета, и это значило, что каждый носящий спереди розовую ленту предоставит ему себя спереди, а обладатель зеленой ленты сзади послужит герцогу своей задницей. С этого дня Фанни, Зельмира, Софи и Огюстина завязали розовые банты сбоку, а Розетта, Эбе, Мишетта, Житон и Зефир завязали зеленые банты сзади в волосах – свидетельство о правах герцога на их зады.