Судя по всему, меня уложили на диван, подложив под голову небольшую подушку.
— Я ожидал истерики, криков, — неожиданно произнес дрейг. Я чувствовала его близость и тепло даже с закрытыми глазами. — Но думал причина будет в другом.
— То, что ты сделал, — отозвалась я, прочистив горло. — Это ничего не значит. Я точно не буду требовать исполнения отцовского долга.
— Но и огородить Айрин от меня не сможешь.
Мне понадобилось еще секунд двадцать, чтобы собраться с силами и, наконец, взглянуть в глаза дрейга.
— Я же сказала, что не убегу и не скроюсь.
Боль скрыть не удалось.
А ведь я почти ему поверила. Почти приняла. И теперь так обманулась.
— Ты думаешь, что я использую девочку как еще один рычаг давления на тебя?
— А что еще я должна думать? Это жестоко.
Глупо. Ему плевать. Он существо, поработившее наш мир и только. И пусть не он виноват в появлении лихорадки, Форр все равно был монстром.
— Жестоко. Но ты ошиблась, по-другому у меня никак не получилось бы спасти ей жизнь.
Возможно, вот только легче от этого мне не становилось.
Я села, опустив ноги на пол и отвернулась, чувствуя, как дрейг обжигает взглядом мой профиль.
— Хорошо, согласна. Скорее всего все было именно так. И я благодарна тебе за такую… жертву. Но давай на этом остановимся.
— Что ты имеешь в виду?
— Айрин не игрушка, не средство достижения цели. Она ребенок.
— Я это успел заметить, но все равно не понимаю, к чему ты ведешь.
Издевается? Или действительно не понимает?
Я глубоко вздохнула и еще сильнее сжала подушку дивана, в которую буквально впилась ногтями.
— Хорошо. Давай, скажу прямо. Я не хочу, чтобы вы общались. Сейчас я не имею в виду приветствия и вопросы по лечению, но все остальное должно сойти на нет.
— Я могу узнать причины?
— Конечно, — легко отозвалась я. — Это сейчас возможно интересно, захватывающе. Но потом в какой-то момент тебе это просто надоест. Дети не послушные бионики, они могут вызывать не только умиление, счастье и радость.
Существуют и иные, совершенно противоречивые чувства. Они иногда раздражают, выводят из равновесия. Рано или поздно ты уйдешь, разбив моей девочке сердце, — я повернулась, встречаясь с ним взглядом. — А этого я допустить никак не могу.
Говорила, а сама краем глаза видела узор на висках, который снова изменился, приобретя серебристые всполохи по краям. Кажется, ночь не прошла бесследно.