Да и приборов стояло на удивление мало и они, скорее всего, было направлены не на лечение, а на сбор информации.
Такой безмятежной я давно не видела свою принцессу. Словно не существовало этих тяжелых месяцев лечения. Мне кажется, у нее даже щеки порозовели. Не от лихорадки, нет. Это был здоровый румянец обычного ребенка, каким она была когда-то.
— Как долго она будет спать? — спросила я, присаживаясь на краешек кровати и, подавшись вперед, убрала пружинистый локон со лба малышки.
— Не могу знать, — холодно ответил один из талмудов, который последовал за мной.
Неужели думал, что я могу причинить Айрин вред?
— А кто знает?
Молчание.
— Ясно, — понимающе кивнула я, сжимая теплую ладошку дочки и внимательно рассматривая ее личико, пытаясь разглядеть изменения.
Кажется, тени под глазами стали бледнеть. И кожа перестала быть такой болезненно-желтой. Порозовели не только щеки, но и губы. Или я выдавала желаемое за действительное? Разве возможно за один сеанс лечения так быстро пойти на поправку?
Или можно?
В этот момент я возненавидела себя.
— Я могу с ней побыть? — спросила не оборачиваясь.
Надо же я перестала вздрагивать и пугаться от близости с дрейгом. Да, доверия они мне не внушали, ненависть осталась. Но что-то изменилось. Совсем немного.
— Только недолго.
Не больница, а тюрьма какая-то.
— Вы не могли бы оставить нас?
— Нет.
— Хорошо, — выдохнула я и пододвинулась чуть ближе, ласково улыбаясь, словно малышка могла меня сейчас видеть. — Привет. Я так скучала без тебя, Айрин… Но это ничего. Совсем скоро мы будем вместе. Я обещаю.
И принялась рассказывать о работе, о погоде. О том, что совсем скоро будет праздник Трех Лун, и мы обязательно на него сходим, покатаемся на самых крутых аттракционах, купим кучу вредной, но вкусной еды.
А уже через полчаса меня попросили уйти.
— Я кому-то мешаю? — обернувшись, спросила я.
— Приказ А'Рэ.
И тут без него не обошлось.
— И в чем причина?
— Вам необходимо отдохнуть. Она не проснется до следующего утра. Оставаться здесь нет смысла.
Смысл был. Не понять этим чудовищам наши чувства и эмоции. Не понять любви матери к своему ребенку.
Для меня счастье просто сидеть рядом, держать ее ладошку, смотреть на личико и знать, что Айрин будет жить.