Ты любишь выставлять своё тело напоказ, чтобы заманивать каждого. Вспомнить только твоё платье на выставке. Ты наслаждаешься тем, как тебя хотят. Но не со мной. Я не собираюсь размахивать кулаками ради тебя. А второй раз это делаю, потому что ты… ты виновата во всём! – Он повышает голос, делая шаг ко мне, проверяя, насколько я испугалась.
Но я не двигаюсь, а с вызовом и обидой поднимаю гордо подбородок, сжимая руки в кулаки, впиваясь до боли ногтями в подушечки ладоней.
– Ты отвлекаешь меня, и из-за тебя в очередной раз я стал слабым, уязвлённым и этот урод нанёс удар.
Его близость опасно окутывает каждую частичку моего тела, и я понимаю разумом, что следует бежать. Сейчас он не контролирует себя, играя скулами на лице и возвращая себе облик садиста. Но другая я неожиданно просыпается, желая ответить ему, заступиться за себя.
– И как я отвечу? Ударишь меня? Изобьёшь? Да, Николас? – Стараюсь не показать ему, насколько меня трясёт внутри, но голос всё же дрожит, как и губы.
– Так что же ты медлишь? Ты постоянно говоришь мне, что всё это между нами заминка, нелепое стечение обстоятельств, и только. А потом сам опровергаешь свои слова. Ты пугаешь меня своими рассказами, обещая изуродовать моё тело. Так, давай! Ну же, – внутри меня словно открывается сильнейшая волна, сбивающая на пути все разумные мысли.
– Этим, да? Я должна встать и считать удары, покорно приняв из-за страха твой мир? А потом я уйду, а ты остынешь и поймёшь, что был слишком жесток? Но нет. Возьми его, – бросаю ему в грудь ремень, и он хватает его, распределяя в руках, складывая вдвое и с ухмылкой смотря на меня.
Отхожу на шаг от него, продолжая пребывать в этом сумасшедшем обличии, которое стало мной. Я не думаю, только чувствую. А чувствую я себя так ужасно, что не могу остановиться, выливая на него всё, что копилось во мне.
– Нет, я не буду отворачиваться. Бей, прямо так. Бей по рукам, по груди, по лицу, куда попадёшь. Я хочу в этот момент запомнить тебя, чтобы возненавидеть. Я хочу увидеть того, кто держит в своих руках твоё сердце.