– Хорошо, но если он позволит себе хотя бы руку на тебя поднять, то пусть пеняет на себя.
– Отец никогда меня не бил, Ник, – заверяю его, и он кивает.
– Чем займёмся? – Спрашивает он.
– Хм, ну я рассчитывала узнать что-то новое, – игриво произношу, дотрагиваясь до его шеи, провожу по ней ногтем.
– И что же ты хочешь узнать нового? – Улыбается он.
– Например, что-то из твоего мира, только без крови, боли и тому подобного. В общем, не знаю, – пожимаю плечами.
– Мишель, ты такой хамелеон.
– Ты точно такой же, Ник. Этому научилась у тебя. Так что, покажешь мне свои извращения? – Склоняю голову набок.
– С удовольствием, моё тело уже болит от желания к тебе. Разденься и жди меня, скоро вернусь. Надо снять повязку, – он отстраняется от меня.
– Рука болит?
– Нет, пара царапин, но врачи любят преувеличивать, – пожимает он плечами.
– Хорошо, тогда иди, – улыбаясь, разворачиваюсь к постели.
– Мишель, – зовёт меня Ник, и я оборачиваюсь.
– Да?
– Это наши извращения. Твои и мои, потому что ты и я сейчас одно целое. Спасибо тебе за это, – он немного кивает и быстрым шагом выходит из спальни."
"Слабая улыбка играет на губах, а в голове до сих пор стоят слова об отце. Знаю, что это не подобает хорошей дочери. Но это не должно касаться меня, а в таких ситуациях чувствую себя лицемерной.
Сорок седьмой шаг
Не знаю, куда он ушёл и зачем. Дышу поверхностно и быстро, облизывая губы. Ведь терпеливо жду его в одном нижнем белье, ожидая того самого нового, о чём я его просила.
Звук мягких шагов, поднимаю голову, когда в спальню входит Ник, раздетый по пояс. В одной руке держит белую верёвку, а в другой чёрную маску для сна и ещё что-то, не могу отчётливо разглядеть. Мои глаза распахиваются шире. Неторопливо подходит ко мне, сглатываю от высокого напряжения внутри.