Он говорил ему, что такие ублюдки… да-да, не смотрите на меня так, он прямо так и сказал, причём на повышенных тонах, что слышали все. Так вот, что такие ублюдки, готовые продать своих детей ради выгоды открыто и не стесняясь этого, недостойны числиться среди элиты Торонто, как и всей Канады. Что каждый человек, вложившийся в его компанию, отзывает свои деньги, потому что он самый скользкий и отвратительный тип, и его терпели лишь из уважения к твоей матери, Мишель. Но их терпение лопнуло, когда он устроил дебош в одном из клубов, обманул всех и больше, в общем, к нему нет никакого доверия, как и с ним больше никто заводить дружеских отношений не будет.
– Ни хрена же себе, – шокировано тянет Сара.
– О, Господи, – стону я, падая головой на руки, сложенные на столе. – Какой ужас. Какой позор.
– Да, это было неприятно, а особенно моему папе.
– Боже, теперь он меня точно убьёт. Он говорил… надо предупредить Ни… – я замираю, так и недоговорив, а девушки распахивают глаза шире.
– Николаса, Миша?! Ты встречаешься с Николасом Холдом?! – Взвизгивает Сара, а закрываю снова глаза, уже сильнее ударяясь лбом о руки.
– С Николасом Холдом?! Тем самым Холдом, который гей, который друг другого красавчика? – Подхватывает Амалия, а я уже в голос стону.
– Блять! Блять! Миллион раз блять, Миша! Ты с ним! Ты молчала! А ты с ним! Вот это полная задница, Миша! Это прекрасная задница! – Продолжает Сара, и я поднимаю голову.
– Да, с ним.
– Офигеть… я в шоке, как бы сейчас. И твой отец ненавидит Холда? Только за что? – Спрашивает Сара, а я выпрямляюсь и развожу руками.
– Не знаю, правда, не знаю. Даже если взять во внимание все его объяснения, то я всё равно не понимаю. Мне надо идти, девочки. Мне надо поговорить с Ником, чтобы он подсказал мне, что делать дальше. Он хочет открыться, а этого ведь нельзя делать. Нельзя.