– Да, я знаю, что такое боль от плетей. Знаю, что такое стоять на горохе по три-четыре часа. Я так тренировал свою силу воли, выдержку и желание идти только вперёд. Понимаешь, крошка, если я себе причиняю боль, то это возвращает меня в прошлое и тогда… ты не можешь себе представить, как силён страх превратиться в моего отца. И этот же страх помогает быть ещё твёрже и увереннее в своих действиях. Ни разу не оступиться и предугадать события раньше, чем они наступят.
– И часто ты… ох, себя наказывал?
– Первое время да, очень часто, когда понял, что я могу, и какие возможности у меня могут быть, если начну работать над собой.
Как можно этого человека не любить? Как можно им не гордиться и не хвалить его? Ведь он невероятный мужчина. С каждой секундой я всё отчётливей понимаю, что его мир будет всегда в нём, потому, что он помогает ему быть тем, кого я вижу перед собой.
– А почему нельзя было просто принять эту ошибку без наказаний? Закрыть страницу и научиться на оплошности? Зачем тебе требовалось приносить физическую боль? – Интересуясь, делаю глоток вина для храбрости, чтобы продолжать слушать его.
– Агрессия, – незамедлительно отвечает он. – Агрессия – мой врождённый порок, который я так контролирую. В тематический вечер я могу направить её в нужное русло, но когда нет такой возможности или же опасаюсь за последствия, то остаюсь только я.
– Каждый в этом мире может быть агрессивен. Множество людей вспыльчивы, но это чувство не живёт постоянно в них. Оно проявляется редко.
– Агрессия и вспыльчивость – разные вещи, Мишель. Вспыльчивость – это халатное отношение к самому себе. Это распущенность характера и личности. Таким был мой отец. Он позволял себе всё это, потому что не хотел останавливаться, не хотел чего-то большего. Только унижения своих близких. Вспыльчивость можно контролировать, если захотеть. Это фривольность самого себя. А вот агрессия… это тяжело объяснять.