50 и один шаг назад

Моя дочь умная девушка, не зря я вложил в её образование крупные инвестиции, она всегда будет выбирать семью, а не подонка, который никогда не знал этого и никогда не узнает. Быстро пошли от тебя несёт гнилью, Мишель, – отец хватает меня за руку, таща за собой, но до меня доносится голос Ника, такой холодный и режущий во мне всё, что я упираюсь ногами.

– Каждый учится на своих ошибках. Видимо, я никогда не научусь.

Меня словно ударяют по затылку, когда в голове на перемотке крутятся эти слова, являя быстро меняющиеся картинки всего, что я знаю о Нике.

И только сейчас я немного понимаю своим лихорадочно испуганным мозгом, что натворила.

– Мишель, стерва, быстро пошли, – отец тянет меня за собой, но я вырываю руку, бросая взгляд за спину, где вижу, как человек, который стал для меня самым важным в жизни, уходит из неё. Тихо, не борясь за меня, ведь я первая отпустила руку. И это открывает глаза, сбрасывая с них пелену пережитого страха и шоу, устроенного моим отцом.

– Нет. Ты ошибся, папа, – я поворачиваюсь к нему и смотрю уверенно в налившиеся кровью глаза.

 – Ты ошибся в себе. А мне стыдно за тебя, за того, кем ты стал. Но не хочу стыдиться себя из-за своих решений, потому что если сейчас пойду с тобой, то завтра я сгорю в этом чувстве. Больше не боюсь тебя и твоих слов, потому что это всё блеф. И мне жаль, что ты так и не понял, что ты стал для меня отголоском, который я не хочу помнить. А он… он стал всем. Он намного выше тебя, да и многих, сидящих в этом ресторане. Он уникален. Я никогда не предам его, потому что у нас никогда не было семьи, никогда не было любви, только деньги. Но мои ценности изменились, папа. К сожалению, ты никогда не узнаешь, что такое искренность и любовь. А это самое сильное, что есть в моём мире теперь. Поэтому да пошёл ты.

Девятнадцатый шаг

Резко разворачиваюсь и срываюсь на бег, пока внутри меня стучит отчаянно сердце. Но лёгкость из-за принятого решения даёт мне силы продолжить бег до машины, где я вижу, как Майкл уже закрывает дверь, замечая меня, и улыбается ободряюще мне, распахивая её снова и помогая мне запрыгнуть в салон.

Ник оборачивается, но его лицо отчуждённо и холодно, хотя мне сейчас плевать на это.

– Прости, но я не уйду от тебя по собственной воле, – шепчу я, хватая его руку и прикладывая к губам. – Прости его, прости, что он мой отец, Ник. Прости.

Ник вырывает свою руку, отворачиваясь от меня, и я теряюсь, не зная, как… что ещё ему сказать, чтобы снять с него эти слова, брошенные отцом со злости.