И никто, ничто не изменит этого, кроме тебя, – продолжаю я, чувствуя, как поток слов, а параллельно слёз из-за того, что я попадаю в яблочко по виду напряжённого Ника, приносит опустошённость внутри и отчаяние.
– Ты не понимаешь, что несёшь, Мишель! Тебе не стоило пить грёбаное вино! – Повышает он голос, медленно поворачиваясь ко мне. – Простить? С ума сошла?! Никогда в жизни не прощу этого ублюдка! Если бы он не сдох, то я бы молился о его смерти! Я бы всё сделал, чтобы он отправился в землю! Всё, что в моей власти! И ты не имеешь права вот так раскладывать мои чувства, которые даже себе вообразить не можешь! Хочу этого? Уверена? Тогда я с радостью поменяюсь с тобой местами, чтобы ты поняла, каково это так жить.
– Нет, ты не хочешь, – перебиваю я его, отступая, пока он идёт на меня, сжимая кулаки. – Если бы ты хотел, то ты бы это сделал. И у меня есть пример. Ты хотел быть богатым, так обернись и посмотри. Ты добился этого, у тебя получилось.
Упираюсь спиной в стул, до которого мы дошли и останавливаюсь, быстро дыша, смотрю в глаза прижавшего меня Ника. Я собрала всю волю, всю силу, что была во мне, чтобы открыть ему свои чувства, и не смогла. Ненависть, читающаяся в глубине его взгляда, остановила меня, охладила меня и лишила спокойствия. Но я не собираюсь отступать, не собираюсь отдавать его кому-то, потому что он мой.