Понимаешь, там много людей, связанных с политикой, поэтому они скрывают лица, пока находятся в компании. И это их желание, да и придаёт возбуждения всем. Таинственность партнёра всегда притягательна. Поэтому надевай и мы поедем, уже опаздываем, – он бросает мне в руки маску, которую я едва успеваю поймать, и сам надевает другую, но тоже чёрную, скрывающую верхнюю часть лица.
Подойдя к зеркалу, надеваю маску и завязываю её, разворачиваясь к Роберту и показывая, что я готова.
– Отлично, дорогая, мы готовы, – он предлагает мне руку, но я отворачиваюсь, а мужчина с усмешкой указывает мне двигаться за ним.
Мы спускаемся вместе в сопровождении тех же мужчин, что и раньше. Выйдя из дома, на который я взглянула мельком и снова поняла, что вульгарней местожительства нельзя было придумать, я сажусь в «Мерседес» и Роберт опускается рядом, давая распоряжение охране оставаться тут.
В памяти всплывает другой дом, более приятный, лаконичный, чем этот. Мужчина, который так верил в легенды, хотя скрывал это.
Я замечаю, что дом Роберта находится в пригороде, и мы сейчас не въезжаем в город, а направляемся в ином направлении.
Машина паркуется у одной из построек, в которой темно, как будто там никого нет, как и на всей улице. Всего два фонаря под нами и темнота.
Роберт выходит из машины и предлагает мне руку. Сейчас я не противлюсь и хватаюсь за неё. Неприятные ощущения внутри подхлёстывают меня остановиться, и я делаю это перед лестницей.
– Не волнуйся, дорогая, я буду рядом с тобой. Тебя никто не тронет, – ласково говорит он, и я поворачиваюсь к нему.
– Насколько мне будет больно? – Напряжённо спрашиваю я.
– Насколько сама позволишь себе. И лучше пусть будет в полную меру, чтобы не было желания прощать. Прощения недостойны те люди, которые предают и обманывают невинных девушек, готовых бороться до конца за них. Преданность.