52 Гц

 — Только красивую, с овечками на лугах. Что тут еще красивое?.. Стоунхедж?

Майкл старался не смотреть на Джеймса, но все равно замечал краем глаза, как тот нет-нет да поднимет голову на него.

— Туманы, — бездумно сказал он. — Выходишь утром из дома — а вокруг ничего нет, белая мгла. И тихо. Вода оседает на крыше, капает в землю. И больше ничего. Только собственное дыхание слышишь.

— Ебануться можно со страху, — Виктория зябко повела плечами. — Сайлент Хилл какой-то.

Виктория была суеверной. Искренне боялась призраков, ведьм, цыган, верила в нечисть и удачу.

Майкл всегда подшучивал над ней, но сейчас вышло ненарочно.

— Так вот эта ерунда «поцелуй меня, я ирландец» — она работает?.. — нервно спросила Виктория. — Правда отгоняет несчастье?

Майкл покосился на Джеймса.

— Не знаю. По-моему, просто слухи.

Виктория обхватила его голову руками, повернула к себе быстро поцеловала в губы. Потом поморщилась и промокнула губы салфеткой — она терпеть не могла вкус пивной пены.

— Работает или нет — не помешает, — сказала она.

 — Не пугай меня больше так, у меня аж мурашки по всей спине. Не страна, а кошмар какой-то.

Майкл наконец обратил внимание, что она и впрямь выглядела слегка заведенной. Может, даже напуганной. Но с чего — Майкл не мог понять. Ну не туман же ее так встревожил?

— У тебя что-то случилось?..

— Какая тебе нахрен разница?.. — раздраженно спросила Виктория. — Что ты доебываешься?.. Женись на мне, а потом доебывайся.

Последняя фраза прозвучала плаксиво. Виктория шмыгнула носом, полезла в сумочку за бумажным платком.

Майкл молча смотрел, как она копается. Такие выкрутасы всегда ставили его в тупик. Он мог противостоять слезам Фредди, у которой — он точно знал — не было в жизни никаких трагедий. Но с Викторией все было иначе. Она то раздражала его, то вызывала сочувствие. Обреченность их отношений была какой-то глубинной и основательной. Майклу иногда мерещилось, что они сидят в одной лодке посреди океана, у них нет ни еды, ни воды, на горизонте нет парусов — и они оба знают, что паруса не появятся. Они вяло переругиваются, чья очередь грести, но все это лишь до тех пор, пока солнце или жажда не убьет их.

Он обнял ее за плечи, она беспомощно привалилась к нему, комкая платок возле носа. Судорожно вздохнула.

— Ну, Вик, — позвал он, прижимаясь губами к ее виску.

Надо было бы продолжить какой-нибудь ложью из тех, что все говорят друг другу, мол, все наладится, все пройдет, ты справишься, ты сильнее.