Майкл хмуро смотрел на него, когда последний раз звучала команда «Стоп!», и уходил подальше от людей — курить. Эрик терпеть не мог бумажный сигаретный дым, так что пришлось ради этого привереды обзавестись тонкими сигарами. А иногда Майкл не уходил, а уезжал — седлал Джинджер под приглядкой Шеймуса и отправлялся кататься. Курил в седле. Дорога вилась вверх и вниз по сочным зеленым холмам. Когда ему на пути попадалось стадо овец, превращая узкую дорогу в живую ленту желтовато-белых кудрявых спин, он спокойно плелся у них в хвосте до ближайшей развилки, где овцы шли в одну строну, а он ехал в другую.
В этом странном полумистическом перевоплощении Майкл пробыл бы до самой последней сцены, если бы ничего не случилось.
Но случилось.
Неподалеку от места съемок, между холмами, на крошечной полосе ровной земли был устроен аэропорт — маленький, полудохлый, в трещинах, как в морщинах.
"Рейсы отсюда случались примерно раз в неделю. Именно случались, потому что хозяин аэродрома, Кормак О’Деррик, летал только на острова у западного побережья, и только когда был не слишком пьян — а пьян он был почти всегда.
— В округе на десять миль только один паб — наш, — сказал как-то Шеймус тоном заговорщика. — Кормак столько не пьет, насколько он пьян. Богом клянусь, он что-то гонит у себя в ангаре.