На целых семь дней. Семь дней — больше, чем ни одного. Иногда даже больше, чем десять лет.
Утром их разбудил Бобби — просочился сквозь неплотно прикрытую дверь террасы, запрыгнул на кровать и обрушился на нее всей тушей. Джеймс охнул, подскочил чуть ли не испуганно. Потом с упреком посмотрел на улыбающуюся косматую морду, вывесившую длинный розовый язык. Попытался спихнуть с себя Бобби, но тот мгновенно просек хозяйские планы, кувырнулся на спину, кокетливо задрав неимоверно длинные лапы в воздух, и вольготно развалился поперек кровати, придавив собой ноги Джеймса.
— Надо вывести его погулять, — сказал он и уткнулся в плечо Джеймса, поцеловал.
— Ты ужасно его избаловал, — недовольно сказал тот, садясь.
— Мне нужно было кого-то баловать, а под рукой был только он. Бобби! — окликнул Майкл и присвистнул. — Неси поводок, пойдем ссать по кустам.
— Я надеюсь, ты не будешь ссать по кустам вместе с ним, — строго сказал Джеймс.
Майкл неопределенно хмыкнул — это, мол, как получится.
Солнце слепило глаза, Майкл щурился из-под козырька бейсболки через темные очки, на ходу прикладывался к бутылке воды. На песочных дорожках парка трепетали тени, ветер шелестел в синем небе, в кронах платанов, дубов и кленов, посвистывал в соснах. Бобби трусил возле Джеймса, иногда забегал вперед, скрывался в колючках — потом возвращался, улыбающийся, довольный, тыкался мордой в руки, напрашиваясь на внимание.
"Майкл чувствовал себя слегка пьяным — от солнца, от Джеймса, от нехватки сна. Улыбался, кидая взгляд, проверяя, что Джеймс идет рядом. Тот бросал ответный взгляд — и улыбался, опустив голову. Нельзя, конечно. Но если незаметно — то можно.