Дай мне все уладить, просто скажи, что случилось, я дам ему цапнуть свою жопу, если его это успокоит! Потому что если он уйдет из проекта, — Зак понизил голос, — ты знаешь, кто будет очень расстроен.
— Ларри, — сказал Майкл. — Я так и не понял, в чем его интерес. И при чем тут Сазерленд.
— Мы говорили об этом вчера! Если ты не запомнил — купи себе диктофон и включай его каждый раз, когда я с тобой разговариваю! А потом слушай его перед сном!
— Нет, я помню, что он написал книжку, — вяло сказал Майкл, с трудом припоминая события вчерашнего дня.
— Майки, — аккуратным голосом сказал Зак. — Открой уши.
Майкл зевнул и протер глаза кулаком. Под веко попала ресница и немилосердно жглась, вызывая слезный рефлекс.
— Ларри считает, что книга — огонь, — сказал Зак. — И очень не хочет, чтобы наши сценаристы запороли материал, потому что тут надо тонко, это тебе не летний блокбастер. Сазерленд до февраля сидит и правит сценарий. Все должно быть и-де-аль-но. Ты же знаешь, что у нас кризис, эти строчилы все считают себя Хэмингуэями и хотят гонорары, будто они тут самые главные. Книга взяла Букера, и если мы не сделаем этот сценарий сейчас, Сазерленд пойдет договариваться с «Фокс» или «Парамаунт».
Майкл поскреб ногтями колючую щеку, недовольно вздохнул. Лежать на голом полу было жестко и холодно. Он взял край одеяла, которое свешивалось с постели, стащил на себя. Синтетический наполнитель, нагретый за ночь его теплом, укрыл ноги и подмерзшие плечи.
— Слушай, — вяло сказал он. — Если он так нужен в проекте — позвони ему, пусть возвращается и пишет, что там ему надо писать. Я тогда сам уйду. Пусть Ларри подыщет кого-нибудь на мое место. Ему-то какая разница, кто играет?
— Куда ты уйдешь, — жестко одернул Зак.
— Не знаю, — честно сказал Майкл. — Отдохнуть. Летом начинается вторая часть ""Неверлэнда"", а до него у меня график промотуров по дням расписан.