Так она таких мудаков находила — где только находила!.. Хотя что она найти могла, — обреченно закончил он. — Только таких. Я даже рад был, когда она к этому пасечнику умотала. Приличный человек хоть.
— Ты не говорил, — растерянно и виновато сказал Майкл, моргая.
— Да потому что о таком пацаны не говорят! — отрезал Бран и агрессивно шмыгнул носом, хлопнув ладонью по столу. — Никто о таком не говорит! Что бы я тебе сказал вообще, что бы ты понял — у тебя нормальная семья была! Хорошая! Их все уважали! Мать учительница, у отца руки из золота — понятно, все на тебя снизу вверх смотрели, потому что — люди, а не хер от бублика, как у всех!.
Майкл молчал, не зная, что сказать. Он, конечно, был в курсе непростой семейной истории Брана, знал, как и все, что его мать вечно жила то с одним, то с другим, но Бран всегда держал такую морду кирпичом по этому поводу, что Майклу в голову не приходило его расспрашивать."
"— Она когда о себе рассказывает, — продолжил Бран, разлив им по второму разу, — она как обо мне говорит.
— Да уж представляю, — отозвался Майкл, ошарашенный такими откровениями. — Это она может.
— Вот ты спрашиваешь, почему я ее люблю, — Бран разлил им еще раз — под такие разговоры джин шел, как вода. — Да потому что в ней силищи, как в слоне! А иногда она девчонка такая. Я ей однажды… приехал, жарко было — а она там с какими-то тюленями плещется. Я мороженое принес, продавали у входа, ну я и взял, как полагается, рожок, три шарика, вафель еще навтыкали… Принес ей.
— Ага, — сказал Майкл, заслушавшись. — Верный признак.