Джеймсу пришлось, делая вид, что из него вытаскивают сокровенные творческие секреты, врать, что на самом деле их с Майклом связывают творческие планы, и что их встречи объясняются тем, что еще летом, вдохновившись фильмом, он задумал продолжение «Баллингари» и сейчас работает над ним, но деталей раскрывать не может."
"Винсент, прилетая на очередное награждение, чтобы выполнить роль «+1» рядом с Джеймсом, охотно подтверждал, что все эти слухи ничего не стоят — они с Джеймсом давно вместе, они с Джеймсом счастливы в браке, Джеймс работает над новой книгой, а видеть в любой дружеской встрече сексуальный подтекст — скрытая гомофобия, и что реакция общества на этот фильм отчетливо демонстрирует, как сильны в в головах людей предрассудки: если мужчина не скрывает свою гомосексуальность, подразумевается, что он сексуально заинтересован в каждом мужчине, с которым общается.
Джеймс, стоя рядом с ним, натянуто улыбался. Им обоим было понятно, что Винсент старается сохранить хорошую мину при плохой игре и в первую очередь защищает от гнева толпы Джеймса.
Даже Майклу от этого круглосуточного вранья было тошно. Но Джеймсу было тошнее. Он был вымотан, издерган, пристыжен. На публике он еще держался, но когда камеры исчезали, они с Майклом ссорились на каждом шагу, на пустом месте.
А Джеймсу, кажется, даже эти заботливые руки не приносили успокоения. Иногда, словно вспышка, он льнул к Майклу, чтобы спрятать в него лицо, торопливо трахался с ним, чтобы забыться — и сразу после они скандалили с полоборота, иногда даже не успев одеться, иногда даже в процессе, когда Майкл, схватив Джеймса за челюсть, удерживал его возле себя и яростно шептал ему на ухо, что не даст ему даже дернуться в сторону.
От горечи этих слов Майкл заводился еще сильнее. Вот такой была его жизнь, и он сам с ней едва справлялся. Он смутно надеялся, что Джеймс, когда трезвость возвращалась к нему, все-таки понимал, почему Майкл не зовет разделить эту жизнь с ним.