Старинная тяжелая трубка — не то что современный смартфон, просто так не удержишь.
Он оставил телефон на неубранной кровати, вернулся на кухню. Открыл обе дверцы холодильника и задумчиво посмотрел внутрь. Обвел взглядом белые пластиковые бутыли с молоком и соком, контейнеры с готовой едой, которые оставила ему домработница. Майкл так и не приучился готовить — полагался то на Эвана, то на Май Ким, то на службу доставки пиццы.
Он наугад вытащил контейнер, вскрыл с тихим щелчком. Выдвинул ящик, чтобы взять чистую вилку.
Обеденный у них тоже был, но за него Майкл садился, только когда были гости — или когда Эван прилетал с гастролей. Хотя Эван вырос в том же самом нищем районе, что и Майкл, он куда раньше узнал о существовании столового этикета, разных вилок для разных блюд и всей этой ерунды. Он искренне фанател от правильной сервировки. Его, впрочем, положение обязывало — он крутился в мире классической музыки, куда более консервативном и чопорном, а Майкл до сих пор не отличал бокал для белого вина от бокала для красного, заставляя Эвана страдальчески морщить нос, когда тот видел, как Майкл их путает.
За окном было хмурое белое утро, по стеклам ползли капли дождя, размывая нью-йоркские крыши. Майкл жевал рисовую лапшу с грибами и бездумно пялился в стекло.
Он купил эту квартиру четыре года назад по совету своего финансового аналитика. Они познакомились, когда у Майкла еще не было ни денег, ни репутации, а у Джерри не было его стеклянного офиса в Вашингтоне — только пачка визиток, сделанных на домашнем принтере, и неиссякаемый оптимизм. Но Джерри уже тогда чувствовал себя в мире больших денег, как рыба в воде — и чуйка у него была отменной. Он сунул Майклу свою визитку в карман и пообещал: «Позвонишь мне, когда заработаешь первый миллион — я сделаю из него два».
Прошлое у него было темным и скрывалось в середине семидесятых. Тогда в Штаты хлынула волна кокаина, который выращивали в Андах, производили в Колумбии и везли через золотые ворота — Мексику. Джерри когда-то занимался этим, но потом отбился от семьи, сменил имя Густаво Перейра на Джерри Перл, остепенился. Но тонкого нюха на деньги не потерял.