Люди приходят, едят, уходят. Я иногда думаю — может, зря не пошла в колледж. А ты где учился на это все?..
Питер поднял на нее глаза, неуверенно улыбнулся."
"— Ты ешь, ешь. У меня сестра живет в Финиксе. Работает в банке. Она мне всегда говорила: «Таня, главное в жизни — быть на своем месте». Я вот не знаю, на своем я или на чужом. А как узнать? Нигде не написано. Ты кто по зодиаку? Я Близнецы. Поэтому такая болтливая.
Она глянула на часы на стене, кивнула на них:
— Ты отдыхай, еще время есть. Здесь в одиннадцать всегда останавливаются фуры из Юты, а сейчас только четверть.
Она встала из-за стола, обернулась — заметила камеру. Смущенно ойкнула.
— Стоп! — крикнул Майкл из своего угла. — Спасибо! Снято!
Майкл очень старался сделать все правильно — пока не понял, что не сумеет. Не будет правильно, не будет так, как у него в голове. История воплощалась в жизнь сама, поперек сценария, поперек того, как он видел ее изначально. Он сопротивлялся еще два дня, а потом махнул рукой и перестал маниакально сверяться с репликами и начал импровизировать.
Они медленно ползли по карте то на восток, то на север, пересекая один штат за другим. Гуськом таскались за Питером: камера, микрофон, свет, рефлектор. Все сами, на своих плечах. Останавливались в красных холмах Колорадо у края шоссе, посреди хвойного леса в Вайоминге, посреди сельской дороги сквозь поля в Небраске. Картонный плакат Питера помялся, промок от дождя, покоробился. Вдобавок его пожевал Бобби, не сумевший остаться в стороне от творческого процесса.
Питер был идеален. Майкл боялся на него даже дышать — тот вообще не выходил из роли, от одного взгляда на него замирало сердце. Как он завязывал шнурки на своих кедах каким-то особым узлом. Как он стоял на обочине с деревянной улыбкой, вскинув плакат на прямых руках.