— Нормально, — сказал Майкл, недоумевая, зачем вообще у него это спрашивать. По нему что, не видно, как у него дела? Роскошно у него дела. Всем бы так. — А у тебя? — ради приличия спросил он. Потом подумал, что на самом деле ему плевать — но было уже поздно.
— Хорошо, — сказал Джеймс. — Недавно вернулся из Токио. Провел там три месяца, ставил свою пьесу.
— Ты еще и драматург?
— Я в основном драматург, — Джеймс слегка улыбнулся. — Немного путешественник, немного писатель.
— Я был в Токио этой осенью, — сказал Майкл, чтобы Джеймс не думал, что он тут один такой успешный.
— И как тебе? — спросил Джеймс с таким облегчением в голосе, будто радовался, что они нашли нейтральную общую тему, а не начали с выяснения отношений.
Майкл пренебрежительно пожал плечами. Честно говоря, он ничего особенно не разглядел. Несколько месяцев, пока они огибали земной шар, прошли, как в тумане. Встречи, конвенты, отели, дорожки, кинотеатры, фотосессии, интервью, самолеты… На последних неделях он просто перестал различать, где они, в каком городе, в какой хотя бы стране.
— Не понравился, — сказал он.
— Мне тоже там было сложно, — признался Джеймс, будто Майкла вообще ебало, что там ему было сложно. — Но интересно. Я снимал квартиру в десяти минутах от театра. Мне нравилось выходить из дома и иногда сворачивать наугад, чтобы потеряться.
— Почему ты не позвонил? — перебил Майкл. Ему было плевать на фонарики, на улочки, на Токио, на всю эту дрянь.
Джеймс осекся, уронил едва загоревшийся взгляд. Потом поднял — уже серьезный. Спросил, глядя в глаза:
— А ты?.."
"— Я?.. — искренне изумился Майкл.
У Джеймса изменилось лицо, во взгляде мелькнул испуг.
— Ты что, не знал? — Майкл подался вперед, устроив локти на стол, вглядываясь, стараясь найти хоть каплю притворства. — Он сказал, я испорчу тебе жизнь. Чтоб я не рыпался, пока ты сам мне не позвонишь. А не позвонишь — значит, и не судьба.
— Я не знал, — потерянно сказал Джеймс. — Я не знал про это. Я думал, ты мог…
— Не мог, — отрезал Майкл.