Третью — для матери, широкую и низкую, с принтом Кинкейда.
Эмма вошла через стеклянные двери, оставив на улице резиновые сапоги. Земля в саду была мокрой от стаявшего снега, на плитках дорожки остались влажные следы. Эмма сняла перчатки, положила их на край раковины. Майкл обнял ее, чуть наклонившись. Она взяла его за голову, поцеловала холодными губами в щеку.
— Ты надолго?..
— На неделю! — воскликнула Фредди, выбросив руки вверх и растопырив пальцы. Майкл перехватил ее за одно запястье, загнул на руке три пальца:
— Вот так будет — на неделю.
— На неделю! — упрямо повторила Фредди, растопыривая пальцы обратно.
Майкл молча закатил глаза, за что получил от сестры тычок кулаком.
— Фредди, — мягко сказала Эмма, пристально посмотрев на нее. — Накрой на стол, пожалуйста.
— Можно я нарежу кекс?.. — та умоляюще подняла брови. — Я осторожно, не как в прошлый раз!..
— Что было в прошлый раз?.. — Майкл почувствовал, как против воли у него что-то похолодело внутри. — Ты поранилась?..
— Я сломала доску, — виновато сказала Фредди.
Майкл фыркнул от смеха и от неожиданности.
— Как? Руками?..
— Она раздобыла где-то у отца ручное сверло, — пояснила Эмма, привлекая Фредди к себе. Та обхватила ее за пояс и прижалась к ней головой. — И наделала в доске дырок.
— Я хотела проверить, — пробубнила Фредди. — Можно будет порвать ее пополам, как туалетную бумагу, если сделать по ней перфорацию?..
— И как, проверила?.. — спросил Майкл, с трудом сдерживая смех. Ему даже пришлось прикрыть рот кулаком, чтобы не выдать своего умиления.
— Я же говорю — она сломалась, — пробурчала Фредди. Майкл, не выдержав, запустил пятерню ей в волосы и потрепал по ним, разлохматив небрежно заплетенную косу.
— Ну, ты балбеска, — нежно сказал он.
— Сам дурак, — ворчливо отозвалась та, улыбаясь.
— Майкл, — позвала Эмма. — Не подначивай ее.
— Хорошо, хорошо, — он поднял руки и огляделся. — Я помогу накрыть на стол, ладно?.. И посмотрю, чтобы она ничего больше не просверлила.
Фредди попыталась пнуть его, но не дотянулась.
— Я только переоденусь, — сказала Эмма и отстранила от себя дочь. Обняла Майкла еще раз, погладила по затылку.
— На неделю — это очень хорошо, — сказала она. — Я позвоню отцу, скажу, что ты уже здесь. Ты голодный?
— В самолете поел, — отмахнулся тот. — Выпью чаю и лягу спать. Встану к ужину.
— Зачем так рано? — с любопытством спросила Фредди.
— Затем, что я живу в другом часовом поясе, и мне нужно привыкнуть в местному времени. — сказал Майкл.