— Ты себе ещё не ампутировал конечности и, как будет происходить восстановление, просто не знаешь. Вдруг, при такой обширной травме, тебя опять в сон потянет? Лучше не рисковать. От тебя слишком многое зависит.
Убедившись, что в кармане кроме жемчуга больше ничего не осталось, Яр принялся раздеваться сам. Влада закончила заживление культей и начала удалять волосы на голове Дины.
— Я могу грудь себе удалить. Это не долго. — Предложила она.
— Не стоит. Надеюсь, ног Пуха хватит. Ты же сможешь их потом вырастить?
— Он и сам сможет.
— Готовимся покинуть Улей. — Яр закончил срывать с себя одежду.
— Одна минута. — Предупредил Дух.
— Все ко мне. Дина бери мешок с горохом. Держитесь за меня очень крепко. Лучше прижаться для надёжности."
"Яр, приложив усилие, засунул душу Духа себе в рот и подхватил тело Пуха. Девушки прижались к нему с боков.
— Пора. — Скомандовал Дух и Яр перекинул всех в пространственный карман.
сотня горошин с куском пластикового пакета упали на пол, дробным стуком завершая пребывание Яра в мире STIKS.
* * *Барин был весь, как на иголках в последние дни. Срок, обозначенный Диной, приближался. Несколько раз он находил конверт оставленный девушкой среди документов, но удерживался от того, чтобы его вскрыть и прятал снова. До следующего приступа невтерпёж.
Наконец этот день настал. Причём Барин не стал дожидаться именно дня, а был наготове уже без пяти двенадцать. Как только часы перевалили через полночь, он вскрыл конверт и погрузился в чтение бумаг.
Основную часть составляли дарственные. Дом Князя со всем содержимым отходил Очкарику с Бешеной Мышью. Дом Пуха с Владой доставался Бурому.
Остатки золота и оплата за предоставленные Яром ценности для внешников уходили Барину и соответственно стабу. На Барина при этом ложилась обязанность следить за молодёжью и взять их под свою защиту.
Последним оказался сложенный вдвое листок. Барин понял, что это лично для него.
'Барин, ты уже догадался, что мы не вернёмся, а если вернёмся, то очень не скоро. Факт нашего исчезновения на глазах у многочисленных свидетелей, вряд ли кого-то заставит подумать, что мы погибли. И это очень хорошо.