А я тебя да (СИ)

Может, это его сотрудница, или жена какого-нибудь подчиненного, с которым на задании случилась беда.

Я кивнула. И даже вымученно улыбнулась — Элька была такой фантазеркой! На задании, блин… Нет, наверное, в теории могло быть и такое. Только я ведь узнала ту женщину. Даже в тусклом свете фонарей почему-то узнала. Женщину, с которой я случайно познакомилась у кофейных аппаратов. Ту, которая сказала, что ее очень поддерживает в беде любимый человек… Отлично поддерживает, ага… Я своими глазами увидела.

Боже мой… Боже мой.

Почему так больно? Это же не вынести, боже, как так? Как же так? Где же ты? Как вообще допускаешь такое? Сколько еще мне нужно вынести, чтобы ты от меня отстал?!

— Хочешь, я с тобой поднимусь?

— Нет.

— Уверена? Я о тебе волнуюсь.

— Я в порядке. Не стоит.

Чувствуя на себе растерянный Элькин взгляд, я вышла из машины. Подошла к водителю, отдала распоряжение отвезти подругу куда она скажет и юркнула в парадную, зная, что мой цербер не сдвинется с места, пока не убедится, что мне ничего не угрожает.

Как в тумане прошла мимо консьержки и даже поднялась на нужный этаж, но так и не решилась открыть дверь в квартиру, где мы в последние месяцы были так счастливы, что я добровольно сняла броню… Ну что ж. Я понимала риски.

Вернувшись к лифту, поднялась еще на пару этажей вверх. Летом здесь расставляли деревья в кадках и садовую мебель — с крыши открывался фантастический вид. А сейчас все было усыпано снегом. Я подошла к краю. В прямом и в переносном смысле слова… Вцепилась в ледяные металлические перила, замерев в каком-то странном безвременье, небытие… И, наверное, долго так простояла.

Потому что когда за спиной послышался его голос: — Вера! Твою же мать… — уже не больно было. Будто этот мороз, этот дующий с моря ветер выморозили все. Даже боль.

Потом он меня куда-то нес. Что-то выговаривал. Зачем-то раздевал. А я сидела, тупо пялилась на красные руки, которые почему-то стали гореть огнем… И кричать хотелось, из-за того что он опять заставил меня чувствовать. Сначала эту невыносимую боль в руках, потом все остальное… Провалившись в какое-то вязкое болото, я прошептала:

— Это даже для тебя слишком жестоко… Даже, блядь, для тебя.

Глава 23

Семен

— Учитывая обстоятельства, нам нужно готовиться к кесарево.

Анна кивнула. Закусила распухшие как у рыбы губы и бросила на меня полный отчаяния взгляд. А потом еще и руку протянула. Это было хуже всего — когда приходилось ее касаться.

— Ань, ну врачам же видней. Ты чего?

— Ничего.