А я тебя да (СИ)

Чтобы выдохнуть рядом с моей девочкой. Чтобы напряжение отпустило.

Дорога показалась бесконечной. Хотя ехали мы от силы минут двадцать. Квартира встретила тишиной.

— Вер?

А ее дома не оказалось. Я бросил взгляд на часы, вспоминая, что она мне рассказывала о своих сегодняшних планах. Кажется, они с Элькой собирались забуриться в какой-то новый ресторан. Видно, хорошо им там сидится, раз моя благоверная совсем домой не спешила.

Плюхнулся на диван. Закинул руки за голову. Меня успокаивали даже просто мысли о ней… Вот, как крепко Вера держала меня за яйца.

Я хмыкнул. Покосился на телефон. Ужасно хотелось ей позвонить. Чтобы просто услышать голос. Но я боялся, что Вера решит, будто я опять ее контролирую. Или что, не дай бог, имею что-то против ее встреч с подругами. Поэтому после коротких раздумий я позвонил Николаю. И каково же было мое удивление, когда оказалось, что он привез Веру домой еще полчаса назад.

— Ее нет дома! Блядь…"

"Я сбросил вызов и тут же набрал Веру — было уже не до церемоний.

Раз набрал — ничего. И еще раз. Сначала в ухо долбили гудки, потом — мерзкий голос робота, сообщивший, что абонент вне зоны. Паника сковывала затылок и стекала по спине холодными каплями пота. Чтобы не потерять ни секунды, я помчался в кабинет, куда были выведены камеры. И тут телефон зазвонил. Увидев имя абонента, я на секунду притормозил.

— Да, Эля?! Я потерял Веру, ты не в курсе, где она?

— Нет. Мы высадили ее у дома. Она зашла в парадную, и только после мы уехали.

— Черт! А она не говорила, куда потом собиралась пойти?

— Не говорила! — отрезала Элька дрожащим от эмоций голосом. — Но ты должен знать, что она видела тебя сегодня.

— Где видела? — нахмурился я.

— На Гагарина. Как ты обнимался с какой-то… женщиной. Мы гуляли, ну и… Вот. Вера очень расстроилась. Я боюсь за нее. Боже. Не надо было ее отпускать в таком состоянии, — сокрушалась она, а я уже ничего не слышал — так громко колотилось сердце в ушах.

На горле сжалась костлявая рука страха.

Я вывел камеры на экран, трясущейся рукой врубил перемотку. Засек ее, не прошло и пяти минут. Пальцы вслепую щелкали на клавиатуре, переключая картинку. Дерьмовая черно-белая запись ничуть не сглаживала эмоций, застывших у моей жены на лице. Я видел — она на грани. Я чувствовал. И я так себя ругал, сука, как я себя ругал, что не нашел в себе сил обо всем ей рассказать!

Когда увидел ее на крыше, все внутри обмерло.