Но ведь не про мою честь это… Зачем я ему? Зачем любому другому мужчине?! Впрочем, если притвориться, что я все та же, если соврать себе, что у нас есть шанс, и просто впустить в себя это сладкое чувство предвкушения любви и ожидания…
— Извините, Никита. Я отвлеклась. Что вы говорите?
— Ты. Я же больше не студент, — широко ухмыльнулся паршивец. — Все! Гуд бай, альма матер.
— А, ну да. Поздравляю, — мой ответ прозвучал несколько сухо, ну, а как иначе? — Так что ты говорил?
— Я приглашал тебя…
— Куда?
— Куда хочешь.
— Никита… Да, ты больше не мой ученик, но остальные обстоятельства ничуть не изменились.
— Так измени их! — с жаром воскликнул он. — Мне уже предложили работу в классной команде, я смогу…
— Ну что ты сможешь?
На эмоциях мы то и дело перебивали друг друга, и разговор выходил довольно странным.
— Содержать семью! Ну, тачку с водилой тебе, конечно, не обеспечу, но…
— Ничего не выйдет. И дело не в тачке.
Я обошла Ника по дуге и, чувствуя, как болезненно, будто через силу, захлебываясь, колотится сердце, сбежала вниз по ступенькам.
Никита нагнал меня на крыльце. Схватил за руку.
— Ты не представляешь, что предлагаешь. Ты знаешь, кто мой муж? — шипела я, разозленная до крайности его инфантилизмом… Но еще больше своей готовностью сдаться. Рискнуть! Потому что уж очень, очень того хотелось — броситься в омут с головой. Но разве я могла поставить на кон этого мальчика?
— И что? — набычился Ник.
— А то, что он никогда меня не отпустит.
— Крепостное право давно отменили. Слушай, он тебя обижает, да? Ты его боишься?
Никита жадно шарил по моему лицу взглядом, и такое в нем было… сладкое. Глупыш. Весь такой крутой. Выросший в эпоху интернета и гласности, а потому думающий, что мы живем во времена абсолютной свободы. Знаете, это ведь, наверное, самый большой обман, если так поразмыслить.
— Я за тебя боюсь. Мне муж ничего не сделает. Любит сильно. А тебя…
— Зубы сломает! Пойдем. Просто посидим, поболтаем. Я же ничего такого не предлагаю.
— Я не шучу. Семен сломает тебе жизнь, если вообще оставит в живых. Поверь, ни одно свидание, ни одна женщина того не стоит.
— И все же я рискну.
Вот тут я все-таки психанула. На себя скорей. За то, что готова была защищать этого дурачка ценой своей жизни, а он сам, не сумев верно оценить ситуацию, с таким отчаянием нарывался. Строил из себя взрослого, умудренного жизнью. И вообще ведь не понимал, что за все в этой жизни с него спросить могут.