Надо признать, что с ложкой, что без ложки, Георгий Жидких был привлекательным мужчиной. Тонкие черты лица придавал ему моложавость, а губы казались, если смотреть близко, неожиданно мягкими. Наверное, потому что они сейчас расслаблены. А еще, когда закрыты глаза, видно, что у него густые и довольно длинные ресница. Ира наклонилась ниже. Ну а когда еще выпадет шанс такого привлекательного мужчину разглядеть подробно и не таясь?
Волосы подстрижены коротко, но у виска видно, что они будут виться, если отрастут чуть длиннее.
Но трогать она ничего не будет.
Ирина вздохнула. А еще он пах. Вообще, естественно, что человек, который полчаса упражнялся с лопатой, пахнет. Но ее гость пах не потом, а каким-то сногсшибательным мужским парфюмом. Запах этот она почувствовала, только когда нагнулась совсем близко. Наверное, если ткнуться носом в шею, будут пахнуть еще сильнее и совсем одуряюще.
Ирина резко разогнулась. Нет, ни трогать живот, ни тыкаться носом в шею мы не будем. Что это вообще за желания такие… неуместные?!
Ира отошла на два шага, еще раз придирчиво оглядела стол.
Ну и ты спи тут на стуле в обнимку с ложкой, раз такой упрямый!
Душ принять Ира так и не решилась — все же присутствие постороннего человека в жилище ее нервировало. Умыла лицо, почистила зубы, намазала лицо и руки кремом, переоделась в пижаму и осторожно выглянула за дверь ванной комнаты. Ее гость по-прежнему спал, так и не выпустив свой трофей из рук.
Ира осторожно подошла, перешагнула через его ноги. Теперь она уже и сама не хотела, чтобы он просыпался. Потому что очень хочется спать — а не объясняться с нетрезвым проснувшимся гостем. Время позднее, а ей завтра вставать рано. У дворников рабочий день начинается чуть свет.
***— Твою мать!
Потом звон. Затем грохот. И дальше — совсем громко и уже совершенно нелитературно. Ира резко подскочила на постели, судорожно принялась шарить слева. Зажегся ночник.