А может, я умею?

На экране было лицо яркой длинноволосой брюнетки, чье лицо наполовину закрывали огромные солнцезащитные очки. Но общей эффектности образа это нисколько не приуменьшало. Что она там про «придушить» говорила? И только потом Ира обратила внимание на имя.

Лютик.

Гоша подошел и взял телефон.

— Так вот ты какой, Геральт из Ривии.

Гоша прыснул, а потом прижал палец к губам, поднося телефон к уху. Делать тайну из этого разговора он явно не собирался.

— Привет, дорогуля. Как ты, как Ганька? А я-то что, со мной полный порядок.

Не кашляет почти? Вот это здорово! Ну дай мне его. — А дальше голос у Гоши изменился. Если до этого он говорил мягко, ласково, но слегка иронично, то теперь в его голосе появились настолько особенные нотки, что Ира безошибочно поняла, что он говорит с ребенком. — Привет, герой. Я-то? Конечно. Ну если ты больше не будешь кашлять и пускать сопли — приеду. А то я уже старенький, вдруг ты меня своими зелеными соплями заразишь. Что? Уже не зеленые? А какие — синие? Прозрачные? Это хорошо? Ну раз мама говорит, что хорошо — значит, хорошо! Все, договорились. Хану привет передавай от меня.

Он положил телефон на стол и протянул Ире ее чашку. Ирина сделал глоток. Сейчас час был гораздо вкуснее, чем тот, до секса. И пился с гораздо большим удовольствием.

— Интересные у тебя знакомства, — Ирина поудобнее устроилась на стуле. — Лютик, Хан и некто с синими соплями.

Георгий с видимым удовольствием рассмеялся.

— Даже спорить не буду, — он тоже отдал должное чаю. — Лютик — это жена моего брата.

Того самого большого мужчины на смешной машине.

— А почему Лютик? — Ира заулыбалась. Нет, оно было понятно, что с этой женщина Георгия вряд ли связывают романтические отношения. Но получить подтверждение оказалось приятным. — Это прозвище?

— Да, как-то так… исторически сложилось, — слегка недоуменно пожал Гоша плечами. — А вообще-то она Людмила. Люся. Отсюда и Лютик, наверное. Я уже и не помню, почему, если честно. Но ей подходит.

— А Хан — это домашнее прозвище ее мужа и твоего брата? — Ира никак не могла удержать потока вопросов.

Ей было и в самом деле интересно. А Гоша, кажется, без особого напряга и даже с удовольствием рассказывал о своей семье.

— Не, у Гришки погоняло — Шрек! — расхохотался Гоша. — Только он не очень-то на него откликается. А Хан — это их алабай.

— Тот самый, которому ты Самсона мечтаешь скормить?

— Угу. Мерзкая тварь. Не понимаю прелести в этих комнатных шавках.

Ира не стала спорить о породах собак.