За все время пути они не сказали друг другу ни слова. Клер во все глаза смотрела на дома, прохожих, улицы, магазины, словно видела все впервые. Этого зрелища бедняжка была лишена целых девять месяцев. Гарри не пытался завязать разговор. Он удовлетворился тем, что сидел рядом с ней, смотрел на нее время от времени и вел машину по Леннокс-стрит.
— Я оставляю тебя на секунду, — сказал он. — Ты, наверное, хочешь привести себя в порядок? Когда будешь готова, приходи в мою комнату. Это как раз напротив. Я пока приготовлю кофе.
— Хорошо, — сказала она, не оборачиваясь.
Гарри прошел в свою комнату, наполовину притворил дверь, снял плащ, повесил его в шкаф, зажег сигарету и посмотрел на улицу.
Была половина десятого.
Ему казалось, что он провел всю ночь на ногах.
«Вполне естественно, что она взволнована, — думал он. — Нужно быть терпеливым. Но лучше бы она обратилась за поддержкой ко мне, чем оставаться такой далекой и холодной».
Гарри подождал полчаса, потом у него появился страх. Он подошел к двери.
Ни звука.
Он зашел в ее комнату. Клер все так же неподвижно стояла у окна. Рикк подошел к ней и, взяв за плечи, повернул к себе.
— Не надо расстраиваться, милая, — сказал он. — Все кончено. Садись и успокойся. У тебя усталый вид.
Гарри сел в кресло, она села ему на колени, положив голову ему на плечо, вдруг сказала:
— Я была уверена, что ты меня забудешь. Я не поверила своим глазам, когда увидела тебя, выходящим из машины.
Он взял ее за руки.
— Ты меня не забыла, как же я мог забыть тебя.
— Ты — другое дело, — сказала она, — У тебя есть любимая работа и много друзей и знакомых.
— И тем не менее, я не забыл, — спокойно сказал Гарри. — Я считал дни. В моей комнате есть календарь, где я отмечал каждый день разлуки с тобой.
Она поднялась и посмотрела ему в лицо.
— Ты все такой же, Гарри, совсем не изменился. Милый, не похожий на других. Я так боялась, что ты можешь измениться.
Рикк не мог не заметить, что сама Клер сильно изменилась. В ее взгляде появилась жесткость и беспокойство.
— Ты можешь сказать это вслух, — произнесла она, словно владела телепатическими способностями. — Я знаю, что изменилась. Ты бы тоже изменился, если бы тебя заперли на девять месяцев в клетку, как дикое животное.
— Все устроится, милая, — сказал он, беря ее лицо в руки. — Попытайся забыть.