Когда я служил здесь, на базу журналисты не реже раза в месяц заявлялись — и это в самое спокойное время. Стоило хоть чему-нибудь произойти, связанному с Грузией и Абхазией, как от них вообще отбою не было. Так что к журналистам на базе привыкли, никто им не удивляется.
— Понятно. Значит, нужно это проверить. И если окажется, что Хармфорд на базе был и с полковником наедине беседовал, то тогда нужно будет этого Попцова брать за жабры. Может, тогда что-то узнаем и о том отряде, который ты выслеживал. Он мне покою не дает.
— А что мы еще делать планируем? — спросил Андрей. — Допустим, сейчас с этим тоннелем у нас все получится. Но этого же мало. А насколько я понял, война может начаться в ближайшие дни. И если она начнется, то мы задание провалили. Так?
— Да. Но, во-первых, сорвать подрыв тоннеля — это не так уж мало. От того, насколько оперативно абхазы смогут войска перебрасывать вдоль побережья, многое зависит.
— Это насчет аэродрома? — спросил Гигла, который до сих пор молча слушал разговор.
— Да, — ответила девушка.
— Тихо! — неожиданно сказал Гигла, вскидывая руку.
Андрей и Света немедленно замолчали. Было уже поздно, машины через тоннель проезжать практически перестали — максимум одна за двадцать минут. Так что было тихо. Только какая-то птичка поет, да цикады стрекочут. Никаких посторонних звуков нет. Или есть?
Они прятались в довольно густых зарослях кустарника на склоне. За спиной был лес, а впереди пологий склон и дорога. Въезд в тоннель был хорошо освещен, не заметить подходящего к нему невозможно.
"Андрей взялся за автомат, краем глаза заметив, что то же самое делают и Гигла со Светой. Может, зверь какой? Человек их здесь заметить никак не может, они укрылись очень хорошо. Где они засели, знает только Бадра, но ему сейчас здесь совершенно нечего делать, он должен быть в селе и подать сигнал по рации, когда…
Сзади и сверху раздался громкий шорох — словно сквозь кроны деревьев что-то пролетело.