Примерно минуту они двигались вдоль какой-то стены, потом свернули, обогнули здание, вышли к другому.
— Так… А вот, кажется, и третий ангар, — прошептал Скат. — Нам сюда. А кто это там? Часовой, похоже?
Так оно и было. У нужного им ангара чернел силуэт часового. Стоял он у самого входа, исключительно неудобно — для Ската с Сабуровым неудобно, разумеется, — перед ним было широкое открытое пространство, на котором даже в темноте приближающийся человек издалека виден. С обоих боков от него было метров по тридцать — одним броском не преодолеешь.
Скат думал недолго.
— Андрей, отвлеки его. Я сейчас ангар с той стороны обойду. Через минуту иди к нему, делай что хочешь, но чтобы он на тебя отвлекся и шума не поднял. Сам тоже не шуми. Понял?
Сабуров кивнул — что ему еще оставалось? Скат исчез в темноте. Андрей смотрел на секундную стрелку своих часов.
Он вышел из-за угла и направился к часовому — вихляющей походкой, невнятно бормоча себе под нос. Солдат насторожился, вскинул автомат. Но прежде чем он успел окликнуть Сабурова, Андрей сам подал голос:
— Эй, Джонни, у тебя не осталось… ик! — Он говорил по-английски, достаточно громко, чтобы слышал часовой, но не настолько, чтобы было слышно за дверью, в ангаре.
На пару секунд часовой растерялся. В общем-то, наверное, не так уж он был в этом виноват.
Пожалуй, он бы все-таки поступил, как положено по уставу — слишком уж крепко такие вещи в каждого военного вгоняются. Но всего пару секунд он промедлил.
От противоположного угла ангара к нему метнулась черная тень. Серебряной рыбкой сверкнул брошенный нож, и часовой охнул, обеими руками схватился за горло. По пальцам черными струйками потекла кровь. Нож вошел в шею сбоку, перерезав трахею и аорту. Крикнуть часовой физически не смог. Андрей кинулся вперед, подхватил солдата. Впрочем, мог и не стараться — Скат тоже успел. Они осторожно положили тело на землю, автомат взял Андрей.