Здесь было больше ярких цветов, чем, по мнению Блейна, требовал сдержанный характер мисс Торн; впрочем, не исключено, что кричащие желтые и красные тона являлись проявлением какого-то скрытого желания, подавленного стремления, компенсацией суровой сдержанности ее деловой жизни. А может быть, таковы были требования современной моды. Квартира была оснащена техникой, которую Блейн привык ассоциировать с будущим: саморегулирующееся освещение и кондиционирование воздуха, кресла, автоматически изменяющие форму, и электронный бар с кнопочным управлением, изготовлявший неплохой мартини.
Мэри Торн скрылась в одной из спален. Оттуда она вышла уже в домашнем платье с высоким воротником и села на кушетку напротив Блейна.
– Ну, Блейн, каковы ваши планы?
– Хотел бы взять у вас немного денег взаймы.
– Разумеется.
– Затем найду комнату в отеле и примусь за поиски работы.
– Это будет непросто, – ответила девушка, – но я знакома с людьми, которые…
– Нет, спасибо, – перебил ее Блейн. – Надеюсь, это не покажется слишком глупым, но я собираюсь сам найти работу.
– Ничего глупого. Мне хочется, чтобы вам это удалось. Поужинаете у меня?
– С удовольствием. А вы и готовить умеете?
– Нужно всего лишь набрать название заказа, – улыбнулась Мэри. – Итак, посмотрим. Как насчет настоящего марсианского ужина?
– Нет, спасибо, – покачал головой Блейн. – Марсианская пища вкусна, но от нее сыт не будешь. Нет ли у вас бифштекса?
Мэри повернула ручки, вводя программу, и ее автоповар сделал все остальное – выбрал продукты, хранящиеся в кладовой и холодильнике, развернул и почистил их, вымыл, приготовил и по мере надобности подавал новые.
Когда они выпили кофе, солнце зашло.
– Большое вам спасибо, мисс Торн.
– Пойдете? – удивленно спросила она. – Так поздно?
– Я сниму номер в отеле. Вы очень добры ко мне, но мне не хочется злоупотреблять вашим гостеприимством…
– Не стоит беспокоиться. Заночуете здесь.
– Хорошо, – быстро согласился Блейн.
Во рту у него внезапно пересохло, и сердце забилось подозрительно часто. Он знал, что в приглашении Мэри Торн нет ничего личного, однако его тело отказывалось это понимать.