Тормоза были выключены, и машина марки «Блейн» катилась вниз по крутому склону холма Жизни все быстрее и быстрее. Может, сейчас у него осталась последняя возможность подумать, взвесить, проверить правильность выбранного пути…
Но было уже поздно. На стул напротив опустился мужчина, словно тень, закрывшая лик мира. Блейн смотрел в белое, ничего не выражающее лицо зомби.
– Добрый вечер, – произнес зомби.
– Добрый вечер, – сдержанно ответил Блейн. – Хотите что-нибудь выпить?
– Нет, спасибо. Мой организм не переносит стимуляции.
– Сочувствую, – сказал Блейн.
Зомби пожал плечами.
– Теперь у меня появилось имя, – сообщил он. – До тех пор пока не припомню своего настоящего имени, я буду звать себя Смит. Вам нравится?
– Хорошее имя, – согласился Блейн.
– Спасибо. Я был у врача. Он сказал, что мое тело слабеет. У него нет выносливости, оно не способно восстанавливать силы.
– Неужели вам ничем нельзя помочь?
Смит покачал головой.
– Мое тело определенно в состоянии зомби. Я слишком поздно проник в него.
– Очень жаль, – ответил Блейн, чувствуя отвратительную тошноту, подступающую к горлу при виде этого мрачного, с грубыми чертами и серо-свинцовой кожей лица с терпеливыми глазами Будды.
Смит сидел в мятой рабочей одежде, висящей на нем мешком, какой-то неестественно расслабленный. Его белое лицо было гладко выбрито. От него сильно пахло лосьоном. Однако в нем уже стали заметны перемены. Блейн уже обратил внимание, что мягкая и упругая когда-то кожа начала сохнуть, появились крохотные морщины вокруг глаз, носа и рта, складки на лбу, напоминающие трещины в старой высохшей коже.
– Что вам от меня нужно? – спросил Блейн.
– Я не знаю.
– Тогда оставьте меня в покое.
– Я не могу, – произнес Смит извиняющимся тоном.
– Вы хотите меня убить? – в горле Блейна пересохло.
– Я ведь уже сказал, что не знаю! Я ничего не помню! Убить вас, защитить, любить, искалечить – я еще не знаю! Но придет время, и я вспомню, Блейн! Это я вам обещаю.
– Оставьте меня в покое, – попросил Блейн, чувствуя, как напрягаются мускулы.
– Не могу, – ответил Смит. – Неужели вы не понимаете? Я не знаю ничего, кроме вас. Буквально ничего! Я не знаю этого мира, ни одного лица, ни одного человека. У меня нет памяти. Вы – моя единственная связь с чем-то, центр моего существования, только ради вас я цепляюсь за жизнь.