- Я просто взял и сказал бы: ""Данфиглирили ли вы когда-либо вок незаконным, аморальным или инсиртисным образом, с согласия брахниана или без такового? Если да, укажите время и причину. Если нет, сообщите мотивы и неугрис крис"".
- Вот так бы вы это и сказали, да? - проговорил Джексон."
"- Конечно, - с вызовом ответил Эрум. - Эти анкеты предназначены для взрослых, не так ли? Так почему же не взять и не назвать спиглер спиглер [простейший случай удвоения (множественное число, выражается путем повтора слова в единственном числе)] своими спеями? Все когда-нибудь данфиглярят вок, ну и что из того? Ради бога, это ведь ничьих чувств не оскорбляет.
- Деревяшки? - повторил Джексон.
- Да, деревяшки. Обыкновенной старой, грязной деревяшки. По крайней мере, так бы к ней и относились, если бы люди не вкладывали в это до нелепости много чувства.
- Что они делают с деревом? - быстро спросил Джексон.
- Делают? Ничего особенного, если присмотреться. Но для наших так называемых интеллигентов религиозная атмосфера слишком много значит. По-моему, они не способны отделить простую исконную сущность - дерево - от того культурного вольту рнейсса, который окружает его на праздерхиссе, а также в некоторой степени и на ууисе.
- Интеллигенты - они все такие, - сказал Джексон. - Но вы-то можете отделить ее, и вы находите...
- Я не нахожу в этом ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться.
- Я поражен, - сказал Джексон.
- Поймите меня правильно! Я не утверждаю, что это легко, естественно или хотя бы верно. Но все равно это же возможно, черт возьми! Ведь можно заменить его на кормную грейти, и все равно все получится! - Эрум замолчал и фыркнул от смеха.
- Очень интересно, - сказал Джексон.
- Боюсь, я несколько погорячился, - сказал Эрум, отирая пот со лба. - Я не очень громко говорил? Как вы думаете, мог меня кто-нибудь услышать?
- Конечно, нет. Все это было очень интересно. Сейчас я должен уйти, мистер Эрум, но завтра я вернусь, заполню анкету и куплю фабрику.