Открыв дверь, Мэвис пронзительно вскрикнула, всплеснула руками и упала в обморок.
Позднее, когда мужья привели ее в чувство, она в какой-то степени овладела собой.
- Получилось, Эверетг! - сказала она. - Эверетт!
- Это я, - отозвался Эверетт. - Познакомься с моим родичем Коннором Лох мак Байртром.
- Невероятно! - вскричала миссис Бартолд.
- Значит, мы похожи? - спросил ее супруг.
- Неразличимо! Просто неразличимо!
- Отныне и присно, - повелел Бартолд, - считай нас обоих Эвереттом Бартолдом.
- Как хочешь, дорогой, - с напускной застенчивостью проворковала Мэвис.
- Разумеется, кроме того... то есть кроме как в сфере... сфере... черт возьми, Мэвис, неужели ты сама не разбираешься, кто из нас - я?
- Конечно, разбираюсь, милый, - проворковала Мэвис. - Жена везде узнает своего мужа.
С приходом двух Эвереттов Бартолдов в помещении ""Межвременной Страховки"" воцарились ужас, смятение, страх и бестолковая лихорадка телефонных звонков.
- Первый случай подобного рода за пятнадцать лет, - сообщил мистер Гринз. - О господи! Вы, конечно, согласны на детальный осмотр?
Их ощупывали и мяли врачи. Врачи обнаружили расхождения, каковые скрупулезно перечислили, обозначив их длинными латинскими терминами. Однако все эти расхождения не выходили из нормального диапазона отклонений, какие бывают у темпоральных двойников.
Инженерно-технические работники ""Межвременной Страховки"" выверили темпорометр, установленный на флипере. Они осмотрели приборы управления - на них были заданы эпохи: Настоящее, 1912, 1869, 1676 и 1595. На перфоленте был пробит и 662 год - год запретный, - но, как показывал темпорометр, эта команда не была исполнена. Бартолд объяснил, что случайно задел не те кнопки, а потом счел за благо оставить все как есть.
Подозрительно, но не дает оснований отказать в выплате премии.
Мистер Гринз предложил компромиссное решение, которое оба Бартолда отвергли. Он предложил два других, которые постигла та же участь.
Последняя беседа состоялась в кабинете Гринза. Два Бартолда расселись по обе стороны письменного стола, и вид у них был такой, будто вся эта история им наскучила."
"- Хоть убейте, не понимаю, - сказал Гринз.