На нем записаны наиболее важные данные: частота, на которой подается сигнал бедствия, и тому подобное. В верхнем углу листка, обведенный красным кружком, написан текущий пароль.
Робот выдвинул свой глаз, сфокусировал его, затем вернул в обычное положение и сказал Холлорену:
- Все, что вы сказали, совершенно верно, но никакого отношения к делу не имеет. Мне нужно, чтобы вы знали пароль, а не то, где он находится. Если вы можете назвать пароль, я должен впустить вас в лагерь. Если вы его не знаете, я не должен вас туда пускать.
- Это же идиотизм! - закричал Холлорен. - Макс, педантичный ты болван! Это же я, Холлорен! И ты прекрасно это знаешь! Ведь мы все время были вместе с того самого дня, когда тебя включили! Так будь добр, перестань изображать Горация на мосту и впусти меня в лагерь.
- Ваше сходство с мистером Холлореном действительно фантастично, - признал робот. - Но у меня нет ни приборов, ни права, чтобы идентифицировать вашу личность, и мне не разрешается действовать на основании только моих восприятии.
- Холлорен подавил ярость и сказал нормальным тоном:
- Макс, старина, похоже, что ты намекаешь, будто я инопланетянин.
- Поскольку вы не называете пароля, - ответил Макс, - я обязан исходить именно из этой предпосылки."
"- Макс, - закричал Холлорен, делая шаг вперед, - Во имя всего святого!
- Не подходите к границе, - сказал робот. Его глаза пылали. - Кем бы и чем бы вы ни были - назад!
- Ладно-ладно, я отойду, - быстро сказал Холлорен.
Он отошел от границы и подождал, пока глаза робота не погасли. Потом сел на камень. Ему нужно было серьезно подумать.
Была уже почти середина тысячечасового регулийского дня. Двойное солнце стояло в самом зените - два белых пятна в тускло-белом небе. Они медленно плыли над темным гранитным ландшафтом, сжигая все, на что падали их лучи.
Изредка в сухом раскаленном воздухе устало пролетала птица. Небольшие зверьки быстро шмыгали из одной тени в другую.
Холлорен, которого уже начинала мучить жажда, попытался проанализировать свое положение и найти выход.
Ему хотелось пить. Скоро вода станет для него насущной необходимостью. А затем он умрет из-за отсутствия воды.
Нигде вокруг не было пригодной для питья воды, кроме как в лагере.