— Когда ее сделают?
Я не врач и только могла предполагать, что первый вариант намного хуже, и мне хотелось удостовериться, что в голове Кирилла кровотечение остановилось.
— Этот вопрос сейчас решается, — встав, он потянул меня за руку. — Пойдем теперь сходим за кофе."
"Наверное, это странно, но вот в такой момент, ты понимаешь, что любишь мужчину. Он не просто тебе нравится, тебя не просто тянет к нему как к сексуальному объекту, а твои чувства намного глубже, намного сильнее. Пока он лежит в реанимации и борется за жизнь, ты хочешь поделиться своей, только бы любимый жил.
Стоишь, ждешь стаканчик кофе, а думаешь о нем. Мысленно возносишь молитвы богу.
Схлынула оторопь и пришло осознание, что любимый мужчина может умереть. И стало так страшно его потерять. «Нет, нет, нет! Не смей даже так думать! Кирилл, не умрет!», — мое внутреннее я, в данный момент разумная его часть остановила поток ненужных эмоциональных терзаний.
— Пойдем?
Стас нес четыре стаканчика, а я только два.
— Тебе не горячо?
— Ты меня спрашиваешь? Это тебе приходится держать стаканчики за донышки.
— Они еще не успели нагреться.
Но мы все же поспешили, чтобы Стасу не обожгло ладони.
Мама парней от а кофе отказалась, сердце щемило глядя на расстроенную женщину. Кир был похож на мать, те же черты лица, та же стать. А Стас на своего отца — светловолосого, сухощавого, высокого мужчину.
Самым неприятным моментом стало появление полицейских. Мужчины говорили негромко, следователь или дознаватель записывал показания.
Допросили они и доктора, который подтвердил, что травма вполне могла быть получена во время тренировочного спарринга. На это ссылались и тренер Кирилла и его отчим. Версия, конечно же, шита белыми нитками, но особо копать никто не стал, главное же дело закрыть.
Просидели мы в больнице еще недолго.