— Ну что ж, — сказал Чудо-юдо, — рассказывай…
Понимая, что повинную голову меч не сечет, я постарался рассказывать без восторгов относительно собственной ловкости и удачливости, а сосредоточился на критике отдельных недостатков в своей работе и непродуманного поведения в некоторых жизненных ситуациях. Чудо-юдо слушал не перебивая, но, судя по некоторым признакам, проявлявшимся на его очень мрачном лице, он раскусил, что мое чистосердечное раскаяние — в значительной мере имитация. Впрочем, я не уверен, будто его шибко беспокоило то, как я оцениваю свое поведение.
Сообщение об обстоятельствах приобретения чемодана-вьюка с документами об НЛО его особо не заинтересовало. Не увидев пока ничего из содержимого чемодана, я не мог толком объяснить, зачем его прихватил, а сам Чудо-юдо, вероятно, не считал эти материалы чем-либо ценным.
Однако, когда я начал излагать свой «сон-ходилку», его неудовольствие отошло на второй план.
Наконец я остановился, не произнеся стандартной формулы «доклад закончил», и Чудо-юдо сказал громкое «хм!», что означало: «Теперь я говорить буду!»
Я, грешным делом, подумал, будто он настолько заинтересовался моими похождениями в виртуальном мире, что забудет прочитать неприятную нотацию, но ошибся.
— Значит, говоришь, тебе тридцать пятый идет? — сказал он, качая головой.
— Надо же! А я, между прочим, в этом возрасте уже подполковником был.
Я не стал говорить, что он запоздал в чинах не только по сравнению с Гайдаром-дедом, который в 16 лет полком командовал, но и по сравнению со мной, два дня возглавлявшим министерство социального обеспечения на Хайди.
— Понимаешь, я уже четко ощущал, — задумчиво рассказывал Чудо-юдо, — что можно, а чего нельзя. На какую половицу ставить ногу, а на какую нет. В какие кабинеты почаще заглядывать, а в какие носа не казать. С кем откровенничать, а кому ничего лишнего не говорить.