Харсон взглянул на Тимохина:
– Как думаете, Алекс, талибы предпримут попытки атаковать наши позиции или будут держать нас в осаде?
– Будут атаковать. Полевым командирам надо отличиться, и они пошлют своих людей в бой. И прекратят его только в том случае, если понесут большие потери. А это мы им устроим. Обороняться всегда легче, чем наступать. Хорошо, что овраг имеет изгибы, а значит, напрямую не простреливается. Будем держаться до подхода авиации.
В это время на краю восточной части оврага прогремели взрывы.
– Черт! – выругался Тимохин. – Похоже, «духи» Хамиса обстреляли позиции моей группы из подствольных гранатометов. Я – на позиции.
– Всем на позиции, – отдал приказ Харсон. – Держать оборону!
Тимохин, прижимаясь к левой стороне оврага, вышел к бойцам «Ориона». Увидел сидевшего внизу Гарина, а рядом с ним – снайпера-санинструктора Санеева.
– В чем дело, Витя? – обратился он к майору.
– Да вот, командир, осколок в ключицу попал – и бронекостюм не спас… Но все это ерунда, только левая рука слушается плохо.
– Санеев, что за ранение у майора?
– Он же сам сказал. Осколок сломал ключицу, кожный покров поврежден, сильный порез. Сейчас вытащу осколок, перебинтую раненого, но в бою он больше не участник.
– Что ты такое говоришь, прапорщик? – воскликнул Гарин. – Я и одной рукой стрелять смогу без проблем.
– Успокойся, Витя, – сказал Тимохин. – У нас есть кому вести оборону, так что сиди здесь.
– Но я могу воевать, командир!
– Сказал, сиди! Будет необходимость, еще повоюешь.
– Понял…
Душманы Хамиса, проведя обстрел позиций «Ориона» из подствольных гранатометов, пошли в атаку.
– У меня первые потери, Алекс!
– Кто?
– Флекеш.
– Характер ранения?
– Перебита рука.