Кожа зашипела, он отпрыгнул назад и выронил фонарь. Тот с громким стуком ударился о пол, его луч потускнел.
– Только не это! – прошептал Тин, упал на колени, схватил фонарь, а когда свет стал еще слабее, ударил ладонью по тыльному концу фонаря, провел слабеющим лучом по переборке, посветил наверх.
– Давай, – сказал он, – ну, где же ты?
Его голос замер одновременно с последним проблеском фонаря. На Тина навалилась темнота, вместе с ней пришла волна страха. Он почувствовал ту же беспомощность, которая охватила его, когда погиб отец.
Вокруг сомкнулась удушливая темнота. Даже с включенным прибором ночного видения Икс чувствовал, что задыхается. Он смотрел на проносившиеся над землей снежные вихри. Дайверы сопротивлялись бешеному напору ветра. Время от времени в небе вспыхивали молнии, озаряя промышленную зону. До нее было уже недалеко. Икс увидел несколько карьеров – когда-то люди добывали там песок, камень и гравий для строительства дорог, соединявших мегаполисы, – вроде той, по которой они сейчас шли.
Сирен поблизости не было, он не слышал их криков. Возможно, им было известно что-то такое, чего он не знал. Сначала тишину нарушали лишь раскаты грома, потом в наушнике раздался голос и начался разговор, которого Икс так долго избегал.
– Ксавьер, – Катрина заговорила с ним по личному каналу, и по ее тону он понял, что разговор пойдет не о миссии.
– Слушаю.
– Могу я тебя кое о чем спросить?
– Думаю, да.
– Что между нами произошло?
Эти слова не стали для него неожиданностью, но все равно укололи.
– Когда заболела Ронда…"
"Он помолчал, еще раз обдумал то, что собирался сказать, и продолжил:
– «Улей». Жизнь. Все это… – Икс повел рукой вокруг, указывая на окружавшие их руины.
– Душевные раны, – сказала она, глядя на него. – Видишь ли, мы все знаем, что это такое. Тут ты не одинок.
Она была права. Но объяснить это Иксу смог только ребенок. Тин показал ему, что значит по-настоящему радоваться жизни. Он научил его тому, что иногда стоит рискнуть и открыть свое сердце для других. Даже если ты их потеряешь.