А я ищу ее по всей империи для того, чтобы понять – кого я люблю? И если я ее найду и пойму это, я всю свою жизнь отдам ради нее, – пылко произнес Сергей, чувствуя, что отчаяние завладевает им. Как же ему добиться расположения старухи?
– Странные вы речи говорите, не пойму я, – она поправила платок на голове.
– Вам странно, что кто-то может любить Лию?
Бибюш внимательно посмотрела на собеседника.
– Я знавал ее раньше, когда она была иной. Моложе и краше, тогда на ее ровной и гибкой спинке не было страшного горба! Может, это была вовсе и не она, а какая-то другая женщина, лишь похожая на нее, и теперь я гоняюсь за чьей-то чужой уродливой тенью? – словно разговаривая сам с собою, промолвил Сергей.
– Лия никогда не была такой, как вы говорите.
А Сергей, словно не слыша реплики собеседницы, продолжал:
– И звали ту девушку Розалия, Розалия Киреева…
– Марк Гирей, сделавшись православным, переименовал себя в Киреева, – заметила старуха.
«Киреева – Гирей, Лия – половинка от имени Розалия!» – словно стукнуло что-то в голову адвокату. И почему он раньше этого не понял? Одно имя – часть имени, часть существа. Часть души! Переселение душ! Она верила в переселение душ! Странные припадки…
– Сударь! – окликнула его женщина.
– Послушайте, а что ваша племянница говорила вам о переселении душ?
– А, – Бибюш устало махнула рукой, – ее и газзан за это бранил. Мол, нехорошо все это, выдумки.
Сергей донельзя удивился такому, резко переменившемуся, настроению хозяйки. То не хотела на порог его пускать, а теперь вдруг ночевать его приглашает!
– Соседи ваши не осудят вас? – улыбнулся молодой человек.
– Мне уж нечего страшиться. Может, и впрямь вы Лии поможете?
Темнеет на юге быстро. Хозяйка зажгла лампу, и вокруг нее закружилась мелкая мошкара.
– Откушаете со мною? – спросила Бибюш, и Сергей кивнул и поблагодарил ее.