Навстречу ему быстрыми шагами вышла, с красными от слез глазами, Зина.
– Вы знаете?! – вскричала она. – Ах, вижу, знаете!
Она всплеснула руками и осталась стоять в оцепенении.
– Зинаида Ефремовна! Приношу вам свои глубочайшие соболезнования! Какое страшное несчастье для вашего семейства!
После этих слов Сердюкова, высказанных с самым искренним чувством, Зина бросилась ему на шею. Он аккуратно погладил ее по спине и тихонько отстранил от себя.
– Я бы хотел высказать свои соболезнования и госпоже Боровицкой.
Зина с плачем повела полицейского в соседнюю комнату. Там на широкой двуспальной кровати лежала пластом несчастная вдова. Она смотрела в потолок пустыми невидящими глазами и беззвучно шевелила губами.
– Вот, поглядите. И так – с самого утра. С того самого мига, как узнала. Упала и лежит!
– А дети? Где же дети?
– Я их отослала, с няней! Они еще ничего не знают, да и не понять им!
– Сударыня! – Сердюков приблизился к кровати. – Примите мои искренние соболезнования! – Полицейский присел на краешек кровати и взял Боровицкую за безжизненно простертую на покрывале руку.
– Ах! – снова всплеснула руками Зина. – Я так и знала, что это не просто случайность! Это убийство, убийство!
– Почему вы так подумали? – следователь обернулся к плачущей девушке.
– Он не должен был нынче брать процедуры.
– Но почему он сегодня утром пошел в грязелечебницу, кто его туда пригласил? Доктор? Медицинская сестра?
– Я не знаю, – растерянно покачала головой девушка. – Я была, как всегда, занята с детьми!
– Таисия Семеновна, голубушка! Посмотрите на меня! – Следователь легонько потрепал Боровицкую по щеке.
Женщина замотала головой и застонала.
– Как я буду жить без него! Смерти! И мне смерти! – Боровицкая привстала, а потом снова откинулась на подушки.
Зина из-за этих слов невестки зарыдала еще пуще и кинулась прикладывать к голове вдовы холодный компресс.
– М-да! – протянул следователь. – Таисия Семеновна! Может, вы все же что-нибудь припомните?"
"– Он… он пройтись вышел, после завтрака… чтобы не ждать, пока детей соберут гулять.