Пожар? Молодой человек поспешил вперед и очень скоро увидел перед собой клубы черного дыма, языки огня и суетящихся вокруг людей. Горела церковь Святой Троицы, единственный православный храм в округе. Уже прибыла пожарная команда, окрестные жители, православные и лютеране, спешили на выручку. Сережа бросил велосипед у дороги, включился в работу и принялся подносить ведра с водой и засыпать песком огонь.
– Что случилось-то? – спросил он на ходу у мужика, катившего бочку.
– Да говорят, молния ударила в дерево, от него и загорелось.
– А разве была гроза? – изумился Сережа. Впрочем, пока он шел по дороге и предавался печальным размышлениям, что-то, кажется, и впрямь громыхало вдали, да только он не обратил на это внимания. Дождь, гроза – какая разница!
В это время раздался странный звук, треск, здание церкви покосилось и начало крениться, заваливаясь набок, как карточный домик.
– Спасайся! Разойдись! – послышались крики.
Храм рухнул со стоном, подобно умирающему человеку.
– Господи, прими его душу!
Сережа перекрестился и прошептал молитву побелевшими губами. На душе у него стало черно, как от пожара вокруг.
Разразившаяся вдруг гроза застала молодых людей недалеко от дома. Промокшие до нитки, они вбежали на веранду просторной дачи, отряхивая с себя воду.
– Ну, показывайте вашу добычу. И это все? Сынок, опять Розалия Марковна больше всех набрала! Зина, а что с твоей корзиной приключилось?
– Я, маменька, споткнулась о корягу, упала прямо на корзинку, она и сломалась, – понурилась дочь.
– Вечно с тобой что-нибудь эдакое случается!
Позвали молодую финку-чухонку, помощницу повара.
– Забавные эти чухонцы! – засмеялся Анатоль. – Не признают белых, коровий гриб у них такой сорт называется!
– А какие грибы они признают? – поинтересовалась гувернантка.
– Да, кажется, только лисички."
"Девушки поспешили наверх, переодеваться. Анатоль замешкался внизу. Ему показалось, что мать хочет сказать ему нечто особенное.