Видимо, на очередную задачу выходит группа спецназа. Прорулив запускающийся Ми-24, я свернул на свободное место и начал разворачиваться по командам техника. Здесь уже и представители нашей испытательной бригады. Вид у всех радостно-измученный. К такой жаре не привыкли, а уж к раннему подъёму тем более.
На часах сейчас почти 10 утра. Самый разгар «рабочего дня» в Афганистане. Ещё два часа и будет уже не до полётов.
— Консул, 902й, зарулили, выключаемся. Спасибо! До связи! — доложил я.
— С прибытием! — ответил мне руководитель полётами.
Открыв дверь кабины, меня тут же обдало знойным воздухом. Моментально песок осел на губах, а в глаз попала песчинка. Пока вылезал, услышал как вскрикнул Петруха.
— Я его предупреждал, чтоб не трогал фюзеляж, — сказал мне Лёха, доставая заглушки и чехлы из грузовой кабины Ми-24.
— Да я тоже. Молодой ещё!
Действительно, обшивка нагревается так, что можно получить ожог моментально. Вот и Петруха схватился за такое «тёплое» место.
Инженеры подошли к вертолёту, чтобы узнать, как вела себя машины.
— Сан Саныч, курорт же! — вознёс он руки к небу, подойдя ко мне и пожав руку.
— Просто Сочи в разгар сезона, — ответил я.
— Размещаемся и сразу в штаб. Надо установить контакт с местными. О нас все знают, так что…"
"Договорить Евич не успел.
— Где АПА, я вас спрашиваю⁈ Что это за стоянка⁈ Хрен знает где поставили, — продолжал он возмущаться, буквально срывая с себя шлем.
— Я сейчас, — сказал Евич и пошёл к «крикуну».
До нашего отлёта из Чкаловской, я с ним никогда не встречался. Но в Торске об этом человеке часто ходят слухи. Причём не самые хорошие.
Звали этого человека Захар Щетов. По регалиям, он большой молодец.
Ему то еда в столовой не нравится, то как инженер ему объяснил задание на полёт. А уж к военным лётчикам у него отношение специфическое.
По его словам, мы не умеем правильно понимать технику и документы. А также следовать его рекомендациям.