Вот что значит поменялась история! Не думал, что целый замполит армии скажет об определённых проблемах.
— Потому и возникают ситуации, подобные сегодняшней. И для кого-то последствия будут серьёзными.
Успокоил член Военного Совета! День так и закончился. Никаких вызовов и допросов.
А вот бумаги я уже исписал достаточно. Только на имя командующего армией листа три. Каждый раз, когда Кислицын носил мой рапорт, он возвращался с ним обратно. Не нравилось моё объяснение произошедшего.
На улице уже стемнело, и я вышел посидеть в беседке.
— Сань, ну напиши ты «Объяснительная». Каждый раз меня этот хмырь из командования армией тыкает носом в этот заголовок.
— Я себя виновным не считаю, Сергей Владимирович. Можете меня наказать.
— Да брось ты! Я б тебя к звезде представил, будь моя воля. А чего не похвалился, что это ты сбил вертолёт?
— Я не сбивал.
— Ага. Ты мне ещё расскажи, что у тебя на объективном контроле ничего не записалось.
Всё он понимает и знает. Так что слова здесь лишние. Кислицын докурил сигарету и встал со скамейки.
— 15 человек там полегли. Ещё 5 у пехоты. Раненных ещё не посчитали. Стоило оно того? — спросил Сергей Владимирович.
Странно такое слышать от замполита. Но Кислицын — мужик прямой, и от политработника в нём одно название.
— Выпусти мы духов, и через полгода они бы вернулись. И оружия у них было бы навалом.
— А Масуда не нашли. Говорят, что скрылся где-то в районе Гардеза или Газни.
— Получается, что победа оказалась с лёгким привкусом неудачи. И не факт, что всё закончилось.
Кислицын кивнул и глубоко вздохнул.
— Завтра будет проводиться разбирательство. Тебя вызывают к командующему. Лично будет допрашивать.
Глава 4
Обычное утро в Афганистане вновь началось с наших непоняток. У кого-то пропали тапки, кто-то погибал от невозможности попасть в туалет, а кто-то уже искупался и довольный ждал завтрака.
Определённая собранность перед встречей с командованием всегда присутствует. Нужно и выглядеть опрятно, и вести себя подобающе. Но никогда мне так не хотелось высказать всё, что я думаю по поводу проведения операции.
— Саныч, давай с тобой пойду. Ну вместе же летали, — сказал мне Ваня Васюлевич, когда я надевал куртку чистого лётного комбинезона.