Кеша подсказывает, с каких направлений по нам ведут огонь. Кто-то из духов разбегается, а кому-то не страшно и пострелять в нас. Высота всё ближе. В очередной раз придётся сейчас напрячь вертолёт до предела.
— 4й, поворот на горке будет влево, — предупредил я Ваню.
Во рту перед манёвром совсем пересохло. Стрелка указателя скорости на нужной отметке. Оружие готово. Работать по противнику в такой близости от своих можно только из пушки. И то в теории.
— Командир, приготовиться к манёвру, — сказал Кеша.
— Рано.
Склон всё ближе. Напряжение нарастает. Вот он момент, когда ты преодолеваешь свой внутренний рубеж!
— 304й, манёвр! — скомандовал я, отклоняя ручку управления на себя.
Вертолёт резко задрал нос. Перед глазами только голубое небо, а тело вжало в кресло.
— Ох, ох! — заволновался Кеша.
— Смотри на приборы!
— 180… 160… 150, — отсчитывал скорость Иннокентий.
Больше гасить нельзя, иначе не получится выполнить поворот и спикировать точно перед нашими бойцами.
Ручку отклонил влево по диагонали. Крен быстро увеличивается.
— Крен 35… 45! — считает Кеша, а я продолжаю держать на виду у себя передний край наших ребят.
Так и было задумано. Влево Ми-24 разворачивается охотнее, а значит, и нос вертолёта можно наклонить сильнее.
Ми-24 резко развернулся. Чувствую, как хвост быстро занесло, а левую педаль пришлось дожимать сильнее. Наклоняю нос. На авиагоризонте угол тангажа чуть больше 30°. Перед нами только дымы и наступающие духи.
Нажимаю несколько раз на кнопку, и снаряды летят точно по противнику. Один взрыв, второй. В стороны летят песок и камни, а сам вертолёт идёт ровно. Отдача пушки его не волнует!
— Скорость 210… 220… 240, — отсчитывает Кеша.
Плавно отклоняю ручку на себя и отворачиваю влево на повторный заход. Вертолёт слегка качнулся из стороны в сторону. Выровнял его по горизонту.
— Вышел влево. Фух! — услышал доклад от Ивана.
Молодца, парень! Теперь ещё раз.
Облетели высоту и начали заход на восточный склон. Тут уже проще.
— Атака! — командую я, продолжая бить из пушки по прибывшим с сопредельной территории духам.
Одна машина взорвалась. Вторая загорелась, и тут же огонь перекинулся на другой транспорт. Снаряды в пушке закончились, и мы перешли на использование реактивных снарядов.